Истории из Жизни 2.0

«ПАПА, А ПОЧЕМУ БАБУШКА СПИТ В САРАЕ?» – ВОПРОС ПЯТИЛЕТНЕГО СЫНА ЗАСТАВИЛ ОТЦА СГОРЕТЬ ОТ СТЫДА ПЕРЕД ВАЖНЫМИ ГОСТЯМИ. — Мама, ты в своей засаленной кофте и с этим деревянным платочком весь вид двора портишь, — Вадим брезгливо переставил потертый чемоданчик матери к двери летней кухни-пристройки. — Переночуешь пару дней здесь, пока Аркадий Семенович с партнерами не уедет. У нас серьезная сделка, люди высокого уровня. Не хватало еще, чтобы они подумали, будто у меня в доме деревенская завалинка. Мария Ивановна тихо вздохнула, поправила полинявший ситцевый платок и разгладила складки на старенькой юбке. Ей было шестьдесят восемь, и почти всю жизнь она проработала дояркой в небольшом селе, вытягивая Вадима в одиночку после смерти мужа. Продала корову, сдала сбережения, чтобы оплатить ему п…

— ТЫ ЧТО-ТО РАСКАБАНЕЛА ЗА ЗИМУ, НА МОРЕ ПОЕДУ БЕЗ ТЕБЯ, — ЗАЯВИЛ МУЖ. НО Я ЭТО ТАК НЕ ОСТАВИЛА. Сырники в то утро пригорели с одного бока. Ольга отвлеклась на кота, который запрыгнул на подоконник и уронил в раковину пустую банку из-под сметаны, и, пока она вытаскивала банку и гнала кота, сковорода зашипела и задымила. Она перевернула сырники лопаткой, посмотрела на тёмные подпалины и махнула рукой. Гена всё равно зальёт их вареньем так, что не разберёшь. Геннадий сидел за столом в майке и трениках, листал телефон и шевелил большим пальцем ноги. На столе стояла его кружка с надписью «Лучший рыбак Сысерти», которую ему пять лет назад подарили на работе. Рыбачил он за эти пять лет два раза. — Оль, чай где? — Сейчас налью. — А сахар? — В сахарнице, Ген. Как и последние двадцать три года....…

ОН ОСТАВИЛ ЖЕНУ ЧЕРЕЗ МЕСЯЦ ПОСЛЕ СВАДЬБЫ — СЛИШКОМ ПРОСТАЯ, НЕ ПАРА. И ВСТРЕТИЛ ЕЁ СНОВА ЧЕРЕЗ 30 ЛЕТ Он бросил её через месяц после свадьбы. Не со скандалом. Не с криками. Даже без объяснений. Просто однажды утром собрал чемодан, поставил на стол записку — «Прости, так будет лучше» — и уехал. В город. В свою прежнюю жизнь, из которой он вынырнул на короткое лето и в которую возвращался теперь навсегда. Её звали Валентина. Была она из глухой деревни — тех краёв, где река делает петлю и уходит в тайгу. Простая, как полевой цветок. Говорила с мягким северным выговором, смеялась громко и открыто, стеснялась своих рук — натруженных, с короткими ногтями, не городских. Но он тогда не смотрел на руки. Он смотрел в глаза — голубые, ясные, с искренностью, какой в городе не встретишь. И эта иск…

— РАЗУВАЙТЕСЬ НА КРЫЛЬЦЕ, Я СКАЗАЛА! И СУМКИ НА ПОЛ НЕ СТАВЬТЕ, ОНИ ПЫЛЬНЫЕ! — Бабушка, на улице ливень стеной, мы насквозь промокли, дай хоть в сени зайти! — Никаких сеней! Я вчера только половицы с мылом драила. Стойте там и не дергайтесь. Вы только грязь носите! И вообще, нечего вам тут делать. Поворачивайте назад к станции. Слышите меня? Чтобы ноги вашей больше в моем доме не было! Дверь захлопнулась с сухим, безжалостным щелчком засова. Двенадцатилетний Мишка от неожиданности выронил промокший брезентовый рюкзак прямо в лужу, растекавшуюся по дощатому настилу веранды. Рядом шмыгнула носом девятилетняя Аленка. Крупные капли дождя барабанили по жестяному козырьку, заглушая шум ветра в старых яблонях. Вода ручьями стекала по ее косичкам за шиворот легкой курточки...читать далее..

МУЖ ПРОДАЛ СЕМЕЙНЫЙ АВТОМОБИЛЬ И ВСЕ ДЕНЬГИ ОТДАЛ БРАТУ. ЖЕНА ХЛОПНУЛА ДВЕРЬЮ И УШЛА К МАТЕРИ. А ЧЕРЕЗ ЧЕТЫРЕ ДНЯ В ДВЕРЬ ПОСТУЧАЛИ Вера узнала в четверг. Она вышла из администрации пораньше — отпустили перед праздником — и пошла к дому пешком. Дорога раскисла, весна в тот год была ранняя, снег сошёл за неделю. Она шла и думала, что надо бы съездить в райцентр в выходные — Кате купить туфли на выпускной, Паше кроссовки, да и себе что-нибудь. А то всё в старом ходит. Завернула за угол — и остановилась. Машины не было. То есть вообще. Там, где обычно стоял их серый седан — пять лет служивший верой и правдой, перевозивший рассаду, дрова, детей в школу и обратно, — теперь было пусто. Только масляное пятно на земле и следы протектора. Вера обошла дом. Заглянула за сарай. Даже в огород схо…

«Слишком светленький — не мой! Делай ДНК или выметайся!», — швырнул муж конверт с тестом. А когда пришёл результат, побелел не он, а его мать Мишке было шесть месяцев, когда муж впервые произнёс эту фразу. Мы сидели на кухне. Воскресный завтрак. Я кормила сына пюре из кабачка — он морщился, отворачивался, размазывал зелёное по щекам. Денис пил кофе и смотрел на него. Долго. Внимательно. — Лен. — М? — Он на меня вообще не похож. Я подняла глаза. — В смысле? — В прямом. Светлый. Глаза голубые. Нос — не мой. Уши — не мои. Я вообще не понимаю, в кого он. — Денис, ему полгода. Дети меняются. У всех глаза сначала голубые. Волосы потемнеют. — У всех? — он усмехнулся. — Лен, у меня в роду все тёмные. У тебя — тёмная. Откуда блондин? Я поставила ложку. Посмотрела на него. — Ты сейчас с…