Отрывок 018. Про четыре чуда программы
Отрывок 018. Про четыре чуда программы Вопрос 058 Когда ты радовался в последний раз? Какое событие зажгло в тебе эту радость? Радость это фонтанчик искр внутри моего тела. Это безудержное желание улыбаться, именно радость это делает – она тянет уголки губ вверх. А еще это упоительное ощущение, что время неважно, что переживания неважны, что важно только вот это легкое и светлое чувство. Радость похожа на фейерверки в голове, а когда приходит счастье, то эти фейерверки в голове сопровождаются теплом в груди – в районе солнечного сплетения. Всё хорошо у тебя – говорит Бог – мне неважно, хороший ты или плохой, мне важно, что ты есть у Меня, сын мой, и Я так сильно люблю тебя. И твою дочь. Я радовался в последний раз вчера, 28 февраля 2026 года, в аэропорту Дубая. Наш самолет, уже вылетевший в Москву и пролетевший в воздухе уже часа два, развернули над Ираном и направили обратно в Дубай. Мы несколько часов искали в этом аэропорту место, где можно уложить мою дочь Стешу, у которой потребности не как у обычных людей. Она не умеет толком разговаривать и жевать, а еще у нее особенный мозг, и ей страшно и трудно воспринимать события, которые происходят неожиданно – не по ее установленному в голове графику. Где бы она ни была, она одновременно смотрит Первый канал и видеозаписи с мной, она их крутит одновременно, ее это успокаивает. Когда она плачет, не капризничает, а искренне горько плачет, мне становится так больно, так больно. И вот вчера она начала плакать в этом аэропорту, горько-горько плакать. А я не ушел в ЖКС, и ни на кого не наехал, а усадил Стешу рядом с собой, и я открыл свой ноут и говорю, давай мы включим видео, когда ты была маленькая – и смотрю, уже не так горько ей. А потом говорю, а давай посмотрим, какого цвета была рубашка у Дмитрия Хрусталева в передаче Мечталлион 8 февраля. Давай включим слева на дисплее твое детское видео, а справа – этого Хрусталева. И смотрю, слезы высохли, и Стеша уже говорит, включим Дмитрия Хрусталева, включим Дмитрия Хрусталева, и вот она уже поет, и так громко, что узбеки, которые спят на полу рядом, просыпаются с возмущением, и я говорю, Стешуля, давай чуть тише будем петь. А сам улыбаюсь во весь рот. Да, небо в Эмиратах закрыли, да, куча всего происходит ужасного и бесчеловечного, но фонтан искрящейся радости переполнял меня.