8 августа 1943 года. Воскресенье. Ленинград. Проспект 25-го Октября. Фотограф: Н. И. Ха... — 10 августа 2026 г. в 21:05:38.528
8 августа 1943 года. Воскресенье. Ленинград. Проспект 25-го Октября. Фотограф: Н. И. Хандогин "На трамвайной остановке у дома № 52 на Невском проспекте разорвался снаряд. Народу было много. Как-никак воскресенье, да и время людное — 3 часа дня. Снаряд ломко грохнул, налетела тугая волна, оставившая после себя сизое облако кисловатой гари. Женщина, видимо возвращавшаяся с огорода и державшая в руках охапку зелени, упала на асфальт. Корешки петрушки рассыпались веером. Под ними растеклась кровь. На только что оживленном перекрестке в одно мгновение стало пустынно и скорбно. На мостовой там и тут лежали убитые и раненые... Мне довелось быть свидетелем всего этого. Потом в архиве я нашел запись, в которой говорится, что 8 августа 1943 года в 15 часов 7 минут на Невском проспекте снарядом, разорвавшимся на трамвайной остановке у книжного магазина «Партиздат» [теперь здесь помещается книжный магазин-салон «Ленинград»], 12 человек убито и 43 ранено. Поблизости от площади Искусств в этот день вражеский снаряд угодил в трамвай. 23 пассажира погибло, многие были ранены. Всего сегодня пострадало от обстрела более 180 ленинградцев..." (Буров А. В. Блокада день за днем) Из дневника Н. Горшкова: «8 августа 1943 г. Воскресенье… Сегодня после 13 часов проклятые фашисты открыли сильный арт. огонь по городу. Много снарядов большой силы разорвались в центральной части: на углу Невского пр. и ул. 3 Июля (Садовая ул.), на б. Михайловской площади, на кан. Грибоедова у Казанской площади. Ввиду воскресного дня на улицах и в трамваях было много народа, поэтому много убитых и раненых, искалеченных людей. Лужи крови. Снаряды также рвались в Московском районе и за Обводным каналом и на Октябрьской ж. д. Ожесточённый обстрел продолжался до 19 ч. вечера. Нанесён ущерб зданиям и коммунальным сооружениям. Немецким оккупантам предстоит беспощадная месть. Зверства простить нельзя…» Из дневника М. Машковой: «8 августа 1943 г.» Воскресенье. Вечер. С утра дети ушли на рыбную ловлю, Вадик каждое воскресенье добывает рыбу на воскресный суп. Вскоре начался жесточайший обстрел района, дети не являлись. Я потеряла обычную храбрость и заметалась в панике, около часа уже ревела и не находила места. В 13 ч. 07 снаряд упал у трамвайной остановки на Невском, осколки перекрошили множество народа, убито 49 человек, раненых вели и несли к нам в штаб. Из читального зала от книг подняли 2-х врачей на перевязку, третий врач, тоже читатель ГПБ, пришёл с улицы и принял активное участие в событиях… Кровь не успели затереть, а на Невском опять полно народа, на остановке у трамвая густо, бренность существования граничит с цинизмом. Можно сгребать лопатами руки и ноги, складывать в грузовики куски человеческого мяса, а потом вернуться к своим домашним делам. Мы несколько отступили от привычного распорядка, в столовую с Вадиком не пошли, сварили из рыбёшки суп, соединили его с Галиным обедом и этим ограничились. Дети отсутствовали, я плакала и гладила бельё, чтобы чем-нибудь заняться. Ещё раз убедилась в силе предчувствия, дети действительно были в нескольких метрах от разорвавшегося снаряда, Вадик вёл Галю и был уже на углу, когда всё это произошло у них на глазах, милиционер их задержал и загнал в подъезд дома. Всеволод с вышки наблюдал и видел, как они, воспользовавшись некоторым затишьем, перебрались через улицу и добрались домой. Пришли и, захлёбываясь, рассказывали об оторванных руках и ногах, о крови, разбитом грузовике, о всём ужасе, с таким же оживлением о трёх пойманных рыбках, которые болтались у них в сачке. Я целовала их, ласкала, радовалась и чувствовала себя совершенно разбитой… По району удар на Невском дал наибольшее количество жертв, и картина была, судя по рассказам, потрясающая. Решила больше детей не отпускать, пусть проводят время на вонючем дворе, с сегодняшнего дня за их жизнь я трепещу, от бесстрашия ничего не осталось…»