ДВА МАСТЕРА (из повести, переработанной из архивов 1997года)
ДВА МАСТЕРА (из повести, переработанной из архивов 1997года) ☨ - Никогда не думай внутри себя, кто спасётся, а кто нет. Не суди никого. Ангелы и те никого не судят. А оправдывает человека лишь терпение им болезней и скорбей ради доверия Господу, ради веры, что Он Делает правильно всё. Терпением спасется человек. Терпением боли. - Для чего тогда даны заповеди? Если нельзя судить никого. - Чтобы человек знал, что ему самому лучше не делать. А после этого мне открылись грехи моей гордости. Тут уже я не просто плакать начал, я рыдал как белуга. Вот где я увидел, что за всяким словом моим о православии и о вере стоял сам сатана... вот где я увидел себя в грехе, по самое не могу. Потом державший меня внутри меня отпустил меня на землю, сказав: - Запомни эту ночь. Ты весь ночь, и всегда будешь ночь. Научись молчать умом. Научись никого не судить и никого ничему не учить, но кайся. То, каким ты себя сейчас увидел, приблизительно таким же увидит себя КАЖДЫЙ на Суде Христовом: обнажённым от добра, обнажённым от добрых дел и от истинно правильных мыслей. Всё, что тебе нужно, — покориться благости Божией, перестать проявлять бесчисленную свою гордую самостоятельность в мышлении и в чувствах. - Стать вторым мастером? - спросил я уже вслух сидя и плача у себя в охотничьей избушке. - Нет, - ответил мне кто-то уже не внутри меня, но откуда-то сверху. - Вторые Мастера — это Ангелы Господни, а человек должен оставаться человеком. Тут я увидел странное. Я увидел, как сатана начал мне предлагать сотни вариантов, как мне быть человеком. То есть, он ещё не успел мне это предложить, но создавал не внутри меня, но внутри себя самого самые различные идеи, и я ТОЧНО знал, что сатану внутри себя я не смогу опознать, покуда Господь Сам не сделает это опознание внушаемого мне греха внутри меня. После этого видения я долго-долго плакал. Горько очень плакал часа три. А потом было так легко, словно меня очистил Господь, но очистил не всего. Для меня с того дня открылся духовный мир. Я мог в любое время спросить у Бога всё, что хотел, и мог получить сразу же ответ, но спрашивать ничего не хотелось.