Роксана впадает в крайности, или как правильно употреблять слово «крайний»
Роксана впадает в крайности, или как правильно употреблять слово «крайний» 2025-й год, где-то в Иркутской области. На третий день после НГ Роксана начала ощущать ноющую боль в зубе. Сначала та воспринималась как кратковременный фон, возникающий после активного приема внутрь оливьешки и селёдочки под шубой прямо с балкона. Потом же боль, как корни древнего дерева, начала разрастаться и доставлять сильнейший дискомфорт. Девушка не могла нормально кушать и пить. Все ее мысли, устремления, желания сошлись в точке страданий, где-то там, за сжатыми губками, под толщей эмали, дентина и кариозных образований. Помучившись так денек, Роксана записалась к своему врачу в районную поликлинику. Ольга лечила хорошо. К тому же, девушки были подругами и всегда болтали во время процедуры. Ну как болтали: Оля трещала, как станковый пулемет, о муже, детях-погодках, маме с больными коленями, а Роксана (для своих — Рокси) поддакивала с широко открытым ртом. Итак, в назначенный день и час Роксана стояла в длинной очереди в кабинет. Знакомства и блат здесь не спасали: в эти новогодние дни к стоматологу пришли те, кто испытал на себе всю силу орешков в конфетах и салатах, открыватели пробок зубами, любители газировки без полоскания рта, запущенцы-извращенцы и прочий контингент, чьи кусалки нуждались в заботливом сверлеже. Всё это были мужики и женщины трудовые, у которых мимо носа не проскочишь с фразой «мне только спросить». Ничего не нарушало мерное гудение этого охающего и ахающего строя страдальцев. Пока не подошел еще один человек: мужчина приемлемой наружности, но с неприемлемым для грамотного уха вопросом: — Кто крайний в очереди? Некоторые уже начали открывать пораженные кариозной ржой рты, чтобы ответить, но не тут-то было. Роксана, хоть и с убивающим волю зубом, все же собрала последнюю в кулачок и, повернувшись воскликнула: — Мужчина, крайними у нас бывают плоть и Север! А тут последний. А точнее — последняя — я! Очередь заржала, едва не выкинув свои гнилушки на советский пол с мраморной крошкой. Мужчина стоял поражённый. Но не грамматической проницательностью Роксаны, хотя и это тоже. Он увидел девушку с копной черных волос, милым лицом с бровями вразлёт, высокой грудью и фигурой а ля «песочные часы». Мгновенно поднялось давление и уровень грамотности. Его звали Юрий. Он на время забыл про свой пульпит. Он ждал, когда вся очередь пройдет, чтобы познакомиться с этой женщиной. Юра в итоге выдержал стояние в потоке страждущих. Выдержал, глядя в щелку двери, как Ольга сверлила да насверливала зуб Роксаны, и как девушки ворковали, посмеиваясь (Оля-ля) и повизгивая (Рокси) от попадания в нерв кюретки. Он пошел за вышедшей из кабинета Роксаной с надеждой познакомиться. Юра готов был стать последним для Роксаны, отдав ей на откуп и плоть, и Север. Благо, в этих местах хватало всего. Девушка в ответ на пульпитные блеяния Юрия вскинула строго бровки, звонко рассмеялась и полезла в сумочку. Она достала оттуда ручку и... нет, не «Ласку Магия Черного», а орфоэпический словарь Аванесова. Вкусы у Роксаны были несколько необычными. Но твердыми, как нормы СРЛЯ. Девушка открыла книгу и написала на развороте каллиграфическим почерком : Выучить, повторить, позвонить. 31-16-31. Роксана. Юра получил в руки, пожалуй, самое дорогое издание в своей жизни, но смог выдавить из себя только «шбсбэ», потому что демон пульпита напомнил о себе, начав тыкать трезубцем в больные ткани. Красным ноготком Роксана показала ему на дверь, чтобы он быстрее отдался в заботливые руки Ольги и не впадал в крайности влюбленности... В тех краях люди не привыкли хлопать глазами. Они брали свое, шли на крайние меры в вопросах любви и ненависти. И удаления зубов, что порою приводят к образованию безграмотных фраз, но таких желанных любовных и семейных союзов.