🇷🇺 Записки бойца
🇷🇺 Записки бойца Ваши письма "Дорога — это серая лента, которая никогда не заканчивается. Она вьется через обгоревшие лесополосы, мимо скелетов домов и разбитых указателей. В моей старенькой «буханке» сегодня тесно: коробки с медикаментами, маскировочные сети, генератор и самое ценное — личные посылки и письма от детей. Я смотрю на свои руки на руле. Ногти коротко обстрижены, кожа обветрилась, пахнет дизелем и немного — домашними пирожками, которые я забрала у бабушек из приграничного поселка. Еще три часа назад я была в мире, где пьют латте и спорят о цвете штор. Здесь же мир сужается до ширины колеи и звука работающего двигателя. Меня часто спрашивают: «Лена, зачем тебе это? Ты же женщина, тебе бы детей растить, а не под обстрелами гонять». А я не знаю, как объяснить, что эти ребята — они и есть мои дети. Все до одного. И те, кому двадцать, и те, кому за пятьдесят. Когда я пересекаю последний блокпост перед «передком», внутри всегда завязывается тугой узел. Это не страх — страх давно стал фоновым шумом, как радио. Это ответственность. Довезти. Не сломаться. Не опоздать. На лобовом стекле у меня прикреплена маленькая иконка, подаренная мамой одного из бойцов. Она смотрит на меня своими тихими глазами, и я шепчу: «Господи, сохрани их. И меня сохрани — ради них». Моя вера здесь стала другой. Она не в пышных храмах. Она в каждом «спасибо, сестренка», в каждом глотке чая из закопченной кружки, в каждом уцелевшем парне. Бог здесь ходит в камуфляже и пахнет порохом. Вот и знакомый поворот. Грязь по колено, но машина прет, словно чувствует, как её ждут. Парни выходят навстречу. Серые от усталости лица, глаза, в которых застыла вечность, — и вдруг улыбки. Такие настоящие, каких в городе не встретишь. — Приехала! — кричит Сашка, позывной «Тихий». Совсем мальчишка, а волосы уже с проседью. Мы начинаем разгрузку. Я стараюсь заглянуть каждому в глаза. Мне важно увидеть, что они живы не только телом, но и духом. Передаю письмо от дочки одному из добровольцев. Он берет конверт так бережно, будто это хрусталь, и уходит в сторону. Я вижу, как у него вздрагивают плечи. В эти моменты сердце разрывается и сшивается заново. Самое тяжелое — уезжать. Они остаются там, в этом грохоте и неопределенности, а я возвращаюсь в относительную тишину. Каждый раз я оставляю здесь часть своей души. Каждая поездка — это шрам. Но эти шрамы — моя гордость. Вечером, когда я уже буду дома, в пустой квартире, я не смогу сразу уснуть. Буду смотреть в потолок и слышать тишину, которая кажется слишком громкой. Буду вспоминать их руки, их шутки, их просьбы: «Лен, в следующий раз привези сгущенки и, если можно, носки теплые, а то сыро». Я закрою глаза и увижу их лица. И буду молиться. Не по бумажке, а своими словами. О том, чтобы наступил день, когда мне не нужно будет везти бронежилеты, а я просто приеду к ним в гости на чай. А завтра… завтра я снова начну собирать списки. Снова буду звонить благотворителям, спорить с поставщиками, грузить коробки. Потому что там, за ленточкой, меня ждут. И пока меня ждут — я буду ездить. Это и есть моя жизнь. Моя война и мой мир. Мой способ оставаться человеком в самое темное время." СВО/FPV Россия🇷🇺