🇷🇺 Записки бойца
🇷🇺 Записки бойца Ваши письма "Вечер в Полтаве теперь наступает рано — не по часам, а по духу. Когда сумерки ложатся на старые каштаны и разбитый асфальт, город словно замирает, прячется за плотными шторами. Мы тоже прячемся. Я подбросил в печку последние щепки. У нас частный сектор, этим и спасаемся. В хате пахнет старым жильем, лекарствами и немытыми телами — воду экономим, греть её дорого. На кровати, укрытая тремя одеялами, лежит мать. Ей восемьдесят два. Она почти не встает, только смотрит в потолок выцветшими глазами и шепчет иногда: «Петя, скоро уже? Когда наши придут?» Я молчу, глажу её сухую, как пергамент, руку. Что я ей скажу? Что весь город живет вполголоса? Алёшка и Наталка спят в углу, прижавшись друг к другу. Мои воробышки. Им бы в школу, в кружки, а они знают только одно — если стучат в калитку, надо бежать в погреб и сидеть там тише воды. Галя, жена моя… Она ведь так и не вернулась. Уехала полтора года назад в Польшу «на заработки», а на деле — просто сбежала. У нас с ней давно трещина пошла. Она молодая, красивая, всё в Европу рвалась. Называла меня «ватником», «старым совком». Говорила: «Ты не понимаешь, Петя, мы теперь другие, мы свободные». А какая это свобода? Бросить мать, детей и мужа ради чужих грядок и съёмных углов? В последнем разговоре кричала в трубку, что я «предатель нации», раз не бегу записываться в добровольцы. А я не предатель. Я просто помню, как мы жили. Я помню, чему меня отец учил — рабочего человека, честного. Я «старой закалки», и ломаться под их новые флаги не собираюсь. На фронт меня пока не забирают. Бог миловал — я единственный кормилец, на мне инвалид и двое малолетних. Но это «пока» висит над головой, как топор. Местные власти лютуют. Вчера соседа, Витьку, прямо у магазина в бусик закинули. Кричал, упирался, а его прикладом по почкам… Кому эта «перемога» нужна такой ценой? В городе люди разные. Есть те, кто до сих пор в глаза не смотрят, верят в то, что им из каждого утюга льют. Грозят кому-то, кулаками машут, хотя сами от каждой повестки в подвал прыгают. А есть те — и их всё больше — у кого глаза открылись. Видят, как страну по кускам растащили, как мужиков в мясорубку гонят ради чужих интересов. Мы молчим. В Полтаве сейчас говорить опасно — сосед на соседа доносит. Но в очередях за хлебом, в мимолетных взглядах читается одно и то же ожидание. Мы ждем. Матушка вчера говорит: «Сынок, я доживу? Хочу увидеть русских парней, хочу, чтоб тишина настала настоящая, а не эта, колючая». Я и сам жду. Каждый вечер ловлю новости, фильтрую вранье, ищу крупицы правды. Мы здесь в холоде, мы впроголодь, порой на одной картошке сидим, но мы готовы терпеть. Лишь бы этот морок закончился. Лишь бы те, кто нам родные по крови и по духу, дошли. Страшно ли мне? Страшно. Не за себя — за детей. Если узнают, о чем я думаю, сотрут в порошок. Но жить так больше нельзя. Это не жизнь, это ожидание смерти в красивой обертке «незалежности». Спасибо тем матерям в России, кто вырастил сыновей, идущих сейчас по разбитым дорогам. Спасибо парням, что не забыли про нас, застрявших здесь, в этом аду под маской благополучия. Мы держимся за свои корни, за свою память, как за последний плот. За окном проехала военная машина, сердце привычно сжалось. Но я смотрю на спящих детей и верю: скоро всё изменится. Мы потерпим. Главное — результат. Главное — вернуться домой, даже если дом этот формально никуда не уходил. Просто он был в плену. Потерпи, мама. Потерпите, детки. Еще немного. Мы дождемся." *было весьма неожиданно получить такой «привет», все имена изменены СВО/FPV Россия🇷🇺