🇷🇺 Записки бойца
🇷🇺 Записки бойца "Закуриваю. Спичка чиркает о коробок, вспыхивает на мгновение, освещая мои ладони — загрубевшие, в мозолях и старых шрамах. Сейчас, в 2026-м, на мне «броник» по последнему слову, тепловизор, связь, за спиной годы боев. А я нет-нет, да и вспомню тот далекий пятнадцатый. Тогда всё было иначе. Мы назывались ополчением, хотя, если честно, это было одно название. В трусах и с каской, как говорится. Одна винтовка на троих, старые дедовские двухстволки, а из защиты — вера в правоту да ярость, которая кипела внутри. Киев объявил АТО, на нас пошли танки, а мы... мы просто защищали свои дома, толком не понимая, во что превращается мир. Я тогда и получил свой позывной — Крест. Не потому что набожный слишком, а потому что на себе этот крест тащил, видел то, что человеку видеть не положено. Один случай засел в голове намертво. Столько лет прошло, столько грязи и крови смыло дождями, а та картина до сих пор перед глазами стоит, стоит только веки прикрыть. Это было под Луганском. После очередного налета «этих» зашли мы в одно село. Тишина такая, плохая, липкая. Искали девушку. Местные плакали, говорили: «Увели её». Совсем молодая, из тех, кому бы еще на свидания бегать да в зеркало любоваться. Мы нашли её в подвале одного из крайних домов. Я первым зашел. Думал, может, живая, может, спряталась... Знаешь, я много чего видел за эти годы. Видел, как железо рвет плоть, как города складываются, словно карточные домики. Но тогда я впервые понял, что враг — это не просто человек с той стороны фронта. Это нечто другое. Она лежала на холодном бетонном полу. Волосы... их почти не осталось, выдраны были клочьями вместе с кожей. Лицо — просто месиво, синее, опухшее, живого места нет. Всё тело изрезано, мелко так, издевательски. Ожоги от сигарет, как созвездия боли. Но самое страшное... Я не сразу понял, почему у неё так неестественно вздут живот. Когда наш медик, совсем еще пацан, подошел и коснулся её, он отпрянул, и его вывернуло прямо там. Её забили изнутри монтажной пеной. Той самой, строительной. Она застыла там, расширяясь, разрывая её органы изнутри. Медленная, запредельная, нечеловеческая мука. Она умирала долго. В тишине этого подвала, пока те, кто это сделал, смеялись наверху или пили чай (мы обнаружили остатки чаепития). Я стоял тогда, смотрел на это и чувствовал, как у меня волосы на голове шевелятся. Не от страха. От осознания, что на землю пришло чистое, концентрированное зло. Что это не политика, не территории и не амбиции. Это война с нелюдями. Именно в тот день я перестал быть просто парнем из ополчения, который «в трусах и каске». Я стал бойцом. Я понял, зачем я здесь. Чтобы вот это — вот эта пена, эти сорванные ногти и выжженные глаза — не пошло дальше. Чтобы у этой нечисти не было шанса дышать с нами одним воздухом. Сейчас я смотрю на молодых ребят, которые приходят к нам. Они снаряжены, обучены, у них современные аптечки и дроны. Я делюсь с ними опытом, учу, как выжить под артой. Но иногда мне хочется просто взять их за плечи и сказать: «Помните, за что стоим». Десять лет прошло. А я всё так же вижу ту девушку под Луганском. И каждый раз, когда становится тяжело, когда кажется, что силы на исходе, я вспоминаю тот подвал. И рука сама крепче сжимает автомат. Мы дойдем. Ради неё. Ради всех тех, кто не докричался из своих подвалов в пятнадцатом. Мой крест тяжелый, но я его донесу. До самого конца." СВО/FPV Россия🇷🇺