— Мне плевать чем ты будешь платить за кредит! Сам брал, сам и плати! А то смотрите-ка ...
— Мне плевать чем ты будешь платить за кредит! Сам брал, сам и плати! А то смотрите-ка какой, мы ещё не поженились, а он уже берёт кредиты — Это что за бумага у нас на столе лежит? Марина ещё не успела снять куртку. Она вошла в гостиную с двумя пакетами продуктов, поставила их возле дивана и сразу увидела белый конверт рядом с телефоном Олега. Новый телефон лежал экраном вверх, блестящий, тонкий, в дорогом чехле, который он купил к нему в тот же день. На экране шла какая-то игра. Олег сидел на диване, поджав одну ногу, и с таким увлечением водил пальцем по стеклу, будто перед ним не было ни девушки, ни пакетов, ни письма с жирной красной строкой сверху. — Какая бумага? — спросил он, даже не посмотрев. — Вот эта. Из банка. — А-а. Да ерунда. Марина взяла конверт. Там было уведомление о просрочке платежа по кредиту. Сумма сама по себе не была огромной — чуть больше девяти тысяч вместе с начислениями, — но Марина перечитала письмо дважды. Потом посмотрела на новый смартфон. Месяц назад Олег принёс его домой довольный, как ребёнок, которому купили дорогую игрушку, и сообщил, что взял в рассрочку. Правда, уже через пару дней выяснилось, что это была не рассрочка, а обычный потребительский кредит с переплатой. Тогда Марина только покачала головой. Её деньги в этом не участвовали, оформлено всё было на него, поэтому она решила не лезть. Теперь лезть пришлось само собой. — У тебя платёж просрочен. — Я знаю. — И? Олег наконец оторвался от игры и посмотрел на неё. — И ничего. Сейчас денег нет. — А когда будут? — Марин, ну что ты сразу допрос устраиваешь? До зарплаты ещё полторы недели. — Платёж был четыре дня назад. — Значит, внесу позже. — Тогда почему письмо здесь лежит так, будто его специально мне оставили? Олег пожал плечами и снова перевёл взгляд на телефон. — Потому что я хотел с тобой поговорить. Марина медленно сняла куртку и повесила её на спинку стула. Уже этот ответ ей не понравился. За два года совместной жизни она научилась различать несколько Олеговых интонаций. Одна была обычная, другая — когда он сердился, третья — когда хотел что-то получить и заранее готовил почву. Сейчас была именно третья. — Ну говори. — Ты можешь этот платёж закрыть. Марина на секунду решила, что ослышалась. — Что? — Ну что «что»? Девять тысяч. У тебя же есть деньги. Продолжение