Выхожу из лифта. В подъезд входит женщина, на цепи у нее псина. Не знаю, какой именно э...
Выхожу из лифта. В подъезд входит женщина, на цепи у нее псина. Не знаю, какой именно это терьер, но с виду — этакая коричневая тумбочка, состоящая из мускулов, башка здоровенная, глазки маленькие, и морда как у акулы. Словом, караул. Из всех собак я боюсь только йорков, но тут даже меня как-то проняло. Видимо, я заметно подобралась, потому что женщина подтянула поводок, и приказала "к ноге'". — Стой, Кайзер! Все тебя боятся, никто не погладит. Это не мне, это шепотом Кайзеру. Останавливаюсь. Спрашиваю: — Ты хорошая собаченька? Хвост чудовища вздрагивает и начинает неуверенное движение слева направо. На жуткой ряхе написано: " Это вы, тетенька, меня собаченькой назвали?" — Он не кусается! Правда! - говорит хозяйка. — Ты сладенький песик? - уточняю я. Хвост лупит псину по бокам. "Я - песик! - написано на его лице, - я сладенький!" — Можно погладить? — Конечно! Не бойтесь! Я протягиваю руку к песьей башке, и тут "собаченька" вскакивает на задние лапы, кладет руки мне на грудь, и целует меня во все лицо сразу. — Кайзер, прекрати! - кричит хозяйка. — Ты ж моя заинька! - воплю я. "Да! Я заинька! - написано на акульей морде, - Я сладенький!" Морали не будет. Да, я знаю, что иногда они бросаются на людей и жрут их живьем. Я, правда, думаю, это вина хозяев. Но песня не о том, а о любви.