– Раз тебе нравится другая, тогда иди к ней, я тебя не держу. Даю тебе полчаса, – заяви...
– Раз тебе нравится другая, тогда иди к ней, я тебя не держу. Даю тебе полчаса, – заявила жена. – А потом я за себя не ручаюсь – Марина, ты только послушай меня, но твоему Степану пора кое-что оторвать, – баба Люба с нижнего этажа заявила мене прямо у подъезда. Я доставала из багажника тяжелые пакеты с продуктами и меньше всего была настроена слушать дворовые сплетни. На улице дул осенний ветер, моросил мелкий дождь, и мне хотелось только одного: подняться домой, поужинать и отдохнуть. – Любовь Сергеевна, давайте без загадок, – попросила я. – Что опять произошло? Наш котенок снова на ваш балкон перелез? – Какой котенок, Марина! – пожилая соседка оглянулась на окна первого этажа и снизила голос до таинственного шепота. – Женщина к нему ходит. Всякий раз, как ты на свои трехдневные дежурства в больницу уезжаешь или к матери в деревню. От этих слов я лишь ухмыльнулась. – Вы, наверное, перепутали. Степан по сменам работает на заводе. Когда меня нет, он либо отсыпается после ночи, либо с пацанами в гараже машину ремонтирует. – Ага, чинит, – баба Люба ухмыльнулась. – В прошлый вторник твой «ремонт» в черном плаще заявился. Высокая такая, стрижка короткая, крашеная блондинка. В двенадцать дня поднялась, а вышла только в четыре вечера. И в прошлый месяц я ее видела. Ты думаешь, я совсем из ума выжила, старая? Я у окна целый день сижу, все вижу. – Любовь Сергеевна, спасибо за заботу, но у нас с мужем все отлично, – сказала я и пошла к подъезду. Внутри закипало раздражение, но вовсе не на Степана, а на вездесущих пенсионных детективщиц. Мы прожили со Степой двенадцать лет. Не скажу, что у нас кипели мексиканские страсти, но жили мы спокойно, без скандалов. Каждую копейку в дом, дачу начали строить, машина пусть и подержанная, зато своя. Какие блондинки в черных плащах? Бред какой-то. Дома Степан встретил меня в коридоре, забрал тяжелые пакеты, поцеловал в щеку. – Устала? Там на улице дождь разошелся, – он заботливо повесил мою куртку на плечики. – Иди умывайся, я все разогрел. Я смотрела на его привычную домашнюю одежду – выцветшая футболка, линялые спортивные штаны, взъерошенные волосы. Домашний мужик, надежный, немного молчаливый, какая тут измена может быть? За ужином я не выдержала. Налила чаю и как бы между прочим сказала: