Он парил над глупыми людишками, убивающими друг друга. Скрежетала сталь, раздавались по...
Он парил над глупыми людишками, убивающими друг друга. Скрежетала сталь, раздавались полные боли крики, земля превратилась в месиво из грязи, крови и искалеченных тел. Шёл 1460 год от рождества Христова, английская знать боролась за власть. Война получила поэтическое название "Война алой и белой розы", хотя ничего поэтического в ней не было: только кровь, страдание и ненависть. Лошадь неслась во весь опор по бранному полю, торопясь вынести раненую хозяйку. Её голова прижималась к шее животного, ярко-красные волосы пламенели на ветру. Невольно залюбовавшись, он опустился ниже. Лошадь почувствовала его присутствие, всхрапнула и понеслась быстрее. Захотелось ощутить прикосновение этого живого пламени на лице. Он опустился позади. - Ты пришёл за мной? - прошелестела медноволосая. - Нет, твоё время ещё не пришло, - "Она меня видит", - подумал он, не удивившись. Человеческие чувства были ему неведомы. - Здесь и так полно тех, кого пора забрать, не находишь? - он усмехнулся. Вокруг кипел бой: ржали лошади, стонали раненые и умирающие, сталь ударялась о сталь, выбивая снопы искр. Они летели быстрее ветра, копыта испуганной лошади едва касались искореженной земли. Она не стонала, была в забытьи. Он зарылся лицом в бушующее пламя волос. Стих шум боя, исчезли копошащиеся в грязи людишки, они летели над цветущим лугом, до одури пахло лавандой, гвоздикой и мятой, запах опьянял, быстрый полет кружил голову. Она застонала, очнулась. - Я помогу, - участливо сказал он, прикладывая ладонь к ране. Она шумно втянула воздух. - Потерпи, сейчас пройдёт. - Спасибо, - поблагодарила она. - Прощай. - До встречи, - усмехнулся он, взмывая в небо. Она резко развернулась, лошадь встала на дыбы. Вытащив из ножен меч, пришпорила лошадь и ринулась в гущу сражения. - Сумасшедшая, - но она его уже не слышала. Он пришёл за ней, когда наступил срок. Она была стара, уходила в окружении детей и внуков, её медные волосы стали совсем белыми. - Привет, - поздоровался он. - Снова ты? - спросила она, - Ну, здравствуй. - Нам пора, - сказал он. - Дай ещё пару минут, - попросила она. - Зачем? - удивился бы он, если бы мог. "Какие все-таки эти люди странные". - Ты не поймёшь, - ответила она. - Хорошо, - согласился он. - Я никуда не спешу. - Тихо отошёл в сторону. - Как тебя зовут? - спросила она, когда он вернулся за ней. Он задумался: - У меня много имён. Кто-то зовёт меня Избавителем, кто-то Вором. Некоторые жаждут встречи со мной, другие пытаются убежать, - он пожал плечами. - Я буду звать тебя Демон, - сказала она. - Демон, - повторил он, словно пробуя слово на вкус, - красиво. В следующий раз он увидел её в толпе цыган. Вернее, заметил огненные всполохи волос, а затем уже её саму. Она танцевала, методично ударяя в бубен. Он летел на некотором отдалении, любуясь издали. Она подняла голову, нашла его глазами, приветливо помахала рукой. - Пойдём со мной, - предложил он. Она помотала головой. Рушились империи, сменялись эпохи, у неё рождались и умирали дети, внуки и правнуки. Он забирал их всех, ни один не унаследовал ее волос. Она была куртизанкой и святой, нищенкой и королевой. Её втаптывали в грязь и возносили до небес. Она побиралась, повелевала и страдала. Он хотел избавить её от мук. У него выдался небольшой отпуск, всего неделя, не больше. Пока её дряхлое, опутанное проводами тело лежало на смертном одре, он позаимствовал на время её вечно молодую душу. - А, это ты, Демон, - сказала вместо приветствия она, словно они расстались вчера. - Пойдёшь со мной? - она кивнула. Он бережно взял её на руки и принёс в маленький домик на берегу моря. Весь день он удил рыбу и выпускал её обратно в море. Весь день она вязала, а вечером играла ему на фортепьяно. Он внимательно слушал, устремив взор в вечность. - Ты знал многих великих людей, - как-то сказала она, - художников, поэтов, вождей и ученых. - Она замолчала, он ждал, когда она продолжит. - Да Винчи и Врубеля, Шекспира и Пушкина, Тамерлана и Гитлера, Эдисона и Энштейна.