Он был стар. Давно. И одинок. Недавно. Одинок, как бывает человек, имеющий кучу родстве...
Он был стар. Давно. И одинок. Недавно. Одинок, как бывает человек, имеющий кучу родственников. Его редко навещали, вспоминали еще реже. Он не роптал. У старика были воспоминания, маленький домик в деревне и небольшой загашник, на похороны. Воспоминания старика не представляли ни для кого интереса, на деньги периодически покушались. Около месяца назад приезжала дочь. Плакала, комкая в руках мокрый платочек. - Папа, помоги, - в ее глазах в сеточке морщин стояли слезы, - Сережка сессию завалил. Если не откупиться, в армию заберут. Старик тяжело вздохнул, бросил взгляд в окно на непаханый огород. Сережа обещался вскопать, но не смог. Готовился к сессии. Видать, плохо готовился. «Армия такому балбесу только на пользу. Дурь из башки выбьет. Третий десяток разменял, а все у матери на шее сидит». Хотел сказать вслух, сдержался, пожалел дочь. Поздний он, Сережка, заскребыш, вот и носится она с ним как с писаной торбой. - Я подумаю, дочка. Около недели назад приезжал сын. Мялся, прятал глаза. - Папа, помоги, - сидел, ссутулившись, на кухне, - хочу расширять бизнес, нужны деньги. Старик тяжело вздохнул, бросил взгляд на капающий кран. Сын обещался починить, но не смог. Дела. Видать, плохи дела. Постарел, поседел, похудел. «Нет, сынок, не на расширение бизнеса тебе деньги понадобились». Хотел сказать вслух, сдержался, пожалел сына. - Я подумаю, сынок. Старик долго и тщательно брился, надел свежую рубашку, пошаркал на кухню ставить чайник. Готовился. Скоро придет соседка, Мила. Она снимала соседний домик. Приятная женщина, вдова, одна воспитывает двоих сыновей. Мила часто проведывала старика, покупала продукты, помогала прибраться в доме. Улыбчивая, приветливая, всегда находила для пенсионера доброе слово. Внимание – что еще старому человеку нужно? Мила запаздывала, он налил себе чаю, присел за стол, задумался. Помочь дочери или сыну? Поделить деньги? Но сумма слишком мала, вряд ли спасет, разве что отсрочит неизбежное. «Сережку так и так отчислят, уже не в первый раз. А у сына, наверное, долги». Старик не был жаден, просто справедливо полагал, что они с покойной женой (Царствие ей небесное) и так дали детям все, что могли: вырастили, выучили, оставили трешку в центре. Он бросил взгляд на тикающие часы. Уже поздно, Мила не придет. Он, кряхтя, поднялся, вымыл чашку, включил «ящик». Мила не появилась ни на следующий день, ни через день. Старик заволновался. Три раза ходил к дому, никто не открывал. С четвертого раза достучался. Открыла заплаканная Мила, посеревшая лицом. - Что случилось? – прошамкал старик. - Петя, Петя, - она захлебнулась рыданиями. - Говори уже, не томи. Из сбивчивого рассказа, перемежаемого рыданиями Милы, старик составил картину происшедшего. Соседка поехала с детьми в город, отвернулась на минуту. Младший, Петя, выскочил на дорогу, прямо под колеса проезжавшего автомобиля. Дальше – реанимация, множественные переломы, тяжелая черепно-мозговая травма. Срочно нужны деньги, нужно везти ребенка в областной центр. Мила оббежала всех родственников и знакомых, заскочила на минутку домой – собрать вещи. Собранных денег все равно не хватало. Вихрастый белоголовый мальчишка, озорник и шалопай. У старика в ушах все еще стоял Петин заливистый смех. Он поспешил домой, трясущимися руками вытащил заначку. Он был стар. У старика были воспоминания и маленький домик в деревне.