Я влюбилась в Жабу с первого взгляда.
Я влюбилась в Жабу с первого взгляда. - Но почему Жаба? - Недоуменно спросила я у подруги, которая и привела меня в эту компанию. - Она носит на шее кулон жабы, вроде считает ее своим талисманом. - Пояснила подруга и растворилась в толпе. Теперь у меня была мечта: стать хоть немного похожей на Жабу. Только исходные данные были слишком неравны: она была меня на голову выше и в два раза тоньше, её длинные ноги уносили её ввысь, мои полненькие и короткие крепко стояли на земле. Я была девочкой из хорошей семьи, мне казалось, что это клеймо со мной навсегда: пыталась бунтовать и как-то выделяться. У Жабы семьи не было, она жила одна в двухкомнатной "сталинке" с высоченными потолками. Где её родители, никто не знал, а я не решалась спросить. Моя мама не работала и весь день сидела дома, за кроссвордами, обсуждала с подругами последние сплетни и ходила по пятницам на кружок кройки и шитья в дом пионеров. Её последнее творение: свитер с оленем, больше смахивающим на корову. Она всерьёз рассчитывала, что я буду это носить. - Мама, таких оленей не бывает. - Сказала я, скривившись. - Правда? - Она задумчиво посмотрела на плод многодневных трудов. - А мне нравится. Ладно, Маринкиной дочке подарю. - Она поправила на носу очки в роговой оправе и направилась звонить Марине. Мне было заранее жаль её дочь. Мать я презирала и изо всех сил старалась не быть на неё похожей. Жаба не старалась быть ни на кого похожей, она просто была. Её свиту составляли молодые люди прогрессивных взглядов, проще говоря, бездельники и тунеядцы. Они слушали тяжёлый рок, носили разноцветные фенечки, много курили и говорили о непонятных мне вещах с глубокомысленным видом. Я была в восторге и хотела протиснуться в эту компанию хотя бы одним откормленным на домашних харчах бочком. Ко всем прочим неоспоримым достоинствам, Жаба играла на гитаре. Все собирались в кружок вокруг своего идола и внимали её бренчанью. Я не была исключением. Слиться с толпой мне никак не удавалось: то ли из-за габаритов, то ли из-за печати "девочка-ромашка", большими буквами вырезанным на лбу. Жаба, правда, так не считала. Вернее, по её непроницаемому виду и немногословной манере общения, было невозможно понять, что она думает. Но я упорно выдавала желаемое за действительное. Школа была благополучно заброшена, бывшие друзья преданы забвению, родители свергнуты с пьедестала почета и уважения. Отныне в моей жизни царила только она - Жаба. Видимо, она чувствовала моё обожание на интуитивном уровне или ей льстило моё поклонение, но однажды она невзначай спросила: - Ты не хочешь поехать на концерт? - Конечно, я хотела, она ещё спрашивает. От оказанной мне чести защипало в глазах, а горло сдавило ледяной рукой. Но когда она между прочим добавила, что концерт будет в Краснодаре, а жили мы в Сочи, то энтузиазма немного поубавилось. Это поездка не на один день, дома меня убьют. Если бы предложил кто-то другой, я бы, не задумываясь, отказалась. Но это была Жаба и этим было все сказано. - Конечно, - выдохнула я. Назад пути не было. Дружба с Жабой уже стоила мне учёбы в престижной английской школе, из которой меня с треском выперли. Но это же мелочи, можно ведь учиться и в простой школе, тем более, до неё гораздо ближе. Жабе мои муки были неведомы. Она жила в своём выдуманном мире, общалась с эльфами и только изредка снисходила до нас, простых смертных. Был самый разгар августа, солнце палило нещадно, но я все равно напяливала ботинки на меху, потому что они были модными, чёрные джинсы и черную футболку с фотографией Курта Кобейна. Бедный Курт корчился на моих выдающихся формах, как уж на сковороде. Но у Жабы была точно такая же футболка, а это делало меня чуть ближе к кумиру. Мы встретились на перроне в двенадцать, в самый разгар летнего знойного дня. Ох, и пришлось Курту попотеть.