- А проснулся я от того, что вроде крадется кто-то, глаза открыл, темно, только луна по...
- А проснулся я от того, что вроде крадется кто-то, глаза открыл, темно, только луна полная светит. Жутко мне стало. Смотрю, Галиматья Ванькина к воде подошла и девой обернулась, да такой красоты, что я вовек не видывал: коса черная до пояса, глазищи зеленые. Обернулась она, и поплыла. В воде резвится, хохочет, на Митричну чем-то похожа, только молодую. Насилу ноги унес. Со страху чуть не помер. - Да кто ж Митричну молодую-то видел? Она, сколько помню, старухой была. - А я вам говорила, - закричала Кривая. – Она красоту у девок пьет, вот и помолодела. - Тьфу на вас, а тебе, Осип пить меньше надо, - толпа стала рассасываться. Только Осип с Кривой остались. С тех пор часто можно было увидеть Кривую с Осипом вместе. Зачастили они в те места, где Иван жил. - Вот увидите, я всем докажу, - кричала Кривая. Все только пальцем у виска крутили: совсем девка сдурела. А потом онемела Кривая. Идет по улице и мычит. Сначала думали, дурачится, а потом свыклись: так даже лучше, тише стало. А Осип пропал: всей деревней искали, да только по весне нашли, в болоте недалеко от дома кузнеца. Допился Осип, а ведь предупреждали мужика. Иван так один и жил, ну, не считая, Галиматьи, конечно.