Борису Пастернаку: «
Борису Пастернаку: « Борисом он был девять месяцев во мне и десять дней на свете, но желание Сережи (не требованье!) было назвать его Георгием — и я уступила. И после этого — облегчение». Второе имя сына — Мур. «Мур, бесповоротно. Борис — Георгий — Барсик — Мур. Все вело к Муру. Во-первых, в родстве с моим именем, во-вторых, — Kater Murr — Германия, в-третьих — само, вне символики, как утро в комнату. Словом — Мур». Воспоминания Веры Трайл: «Я сказала: «Мур, отойди, ты мне заслоняешь солнце». И раздался голос Марины, глубоко возмущенный, никак не в шутку: — Как можно сказать это такому солнечному созданию?». Никогда не знавший советской России, Георгий мечтал оказаться на родине. Это желание прививалось и отцом. Сергей Эфрон, ставший сторонником большевиков, читал ему во Франции коммунистические газеты. Цветаева по этому поводу писала: Ни к городу и ни к селу Езжай, мой сын, в свою страну, — В край — всем краям наоборот! Когда вся семья вернулась в СССР, Георгий вместе с матерью пережил арест сестры и отца, позже расстрелянного. В этот период Цветаева написала о Муре: «Внутри он такой же суровый и одинокий и достойный: ни одной жалобы — ни на что». Если вам интересно узнать больше о последних годах жизни поэтессы, советую посмотреть фильм "Зеркала".