#великиелюди
#великиелюди "Он был совсем не похож ни на кого на свете. Я знала его нищим, и было непонятно, чем он живет. Как художник он не имел и тени признания", - писала о Модильяни Анна Андреевна Ахматова. Первая встреча начинающей поэтессы и безызвестного тогда итальянского художника случилась в Париже в мае 1910 года, во время свадебного путешествия Николая Гумилёва и Анны Ахматовой. О первой встрече Ахматова вспоминала так: художник был одет почти нелепо — в желтые вельветовые штаны и куртку из той же ткани, но его манеры и умение подать себя заставили поэтессу восхищаться новым знакомым и даже дать ему свой адрес. После возвращения в Петербург Ахматова продолжала писать стихи и поступила на историко-литературные курсы, а её супруг, Николай Гумилёв, с нетерпением дождавшись осени, уехал в начале сентября в Африку, пообещав вернуться только к следующей весне. Молодой жене, которую всё чаще называли «соломенной вдовой», было очень одиноко. И будто бы читая её мысли, парижский красавец вдруг прислал пылкое письмо, в котором признался, что не может забыть её и мечтает о новой встрече. " У него была голова Антиноя и глаза с золотыми искрами, — вспоминала Ахматова. — В 10-м году я видела его чрезвычайно редко, всего несколько раз. Тем не менее он всю зиму писал мне". От друзей, побывавших в Париже, Ахматова знала, что Дедо, как называли близкие Модильяни, пристрастился к вину и наркотикам. Художника угнетали нищета и безнадёжность. В марте 1911 года Гумилёв вернулся из Африки. И почти сразу у супругов произошла крупная ссора. Обиженная Ахматова, вспомнив о парижском поклоннике, внезапно уехала во Францию, где провела долгих три месяца. Амедео она увидела совершенно иным. Худой, бледный, осунувшийся от пьянства и бессонных ночей в кругу своих любимых натурщиц, Дедо резко постарел сразу на много лет. Он отрастил бороду и казался теперь почти стариком. Оба были еще совсем молоды. «Все, что происходило, было для нас обоих предысторией нашей жизни: его — очень короткой, моей — очень длинной», — вспоминала она. Денег не было совсем, зато было время и общие темы. Пара встречалась в парках, они много гуляли и разговаривали о живописи, литературе, Париже. Наизусть читали друг другу стихи и радовались, что знают одни и те же вещи. Модильяни водил Ахматову в Лувр смотреть Египетскую коллекцию, которой так восхищался в тот период. Все остальное, по его признанию, не заслуживало внимания. Интересно, что цветы дарил не художник, а поэтесса: она любила приносить ему букеты роз. Однажды по привычке Ахматова вновь принесла букет Модильяни, ожидая его у квартиры, но дома его не оказалось. Тогда поэтесса начала срывать лепесток за лепестком. Художник с восхищением вспоминал об увиденной картине. После расставания с Ахматовой Модильяни продолжил рисовать свою русскую музу. По разным оценкам, ее черты узнаваемы примерно в 150 работах художника. С их последней встречи прошло долгих девять лет. Ахматова продолжала писать, прославилась. В некоторых её стихах прослеживалась тоска по Парижу и Амедео: О, не вздыхайте обо мне, Печаль преступна и напрасна, Я здесь, на сером полотне, Возникла странно и неясно. И нет греха в его вине, Ушёл, глядит в глаза другие, Но ничего не снится мне В моей предсмертной летаргии. А. АХМАТОВА 1911 год До конца жизни поэтесса утверждала, что в её творчестве нет ни одного стихотворения, посвящённого Модильяни. Так это или нет, теперь остаётся лишь гадать. Модильяни вернулся к разгульному образу жизни: он менял женщин как перчатки, перемещался с одной вечеринки на другую и постоянно пил. Модильяни умер в 1919 году. Анна узнала об этом год спустя, наткнувшись на заметку в прошлогоднем журнале. Тогда его назвали просто «неплохим художником». А уже в 1922 году — «великим». В 1990-х на крупной выставке его работ среди сотни портретов будет 12, написанных с Анны.