Слушайте.
Слушайте. Этим летом я много думаю о том, в каком времени мы живём. Не в календарном смысле, а в том, который проживаем внутри. Обычно мы привыкли мерить себя линейкой: вот цель, вот срок, вот достижение — можно выдохнуть и стремиться к следующему. Вроде бы всё логично, профессионально, здраво. Но если честно, в этом линейном времени есть что-то очень одинокое. Оно требует всё время бежать, ставить новые галочки, и где-то на горизонте всегда маячит конец. А вместе с ним — тревога, ощущение, что ты отделён от чего-то бОльшего, синдром самозванца, страх, что не успеешь, и эта странная пустота, которая остаётся, даже когда всё сделано. А потом я вспоминаю про время другое — циклическое. И здесь важно сказать: я не про убежище. Не про то, чтобы спрятаться под пледом от жизни. Нет. Это время, которое освещено чем-то высшим, что этот круг однажды запустило. В нём каждый день уже был. Год назад, пять, десять, сто лет назад. И от этого он не становится скучным — он становится священным. Потому что если день повторяется, значит, он наполнен смыслом, который не зависит от моих личных успехов или неудач. Религиозные праздники, народные поверья, мелкие бытовые ритуалы — они вплетены в эту ткань. И в ней не нужно доказывать своё право быть — ты уже часть чего-то большего. И тут я вспоминаю один свой сон. То есть не один, а целую серию. Я всё время строю башни. Из кубиков, из каких-то блоков, собираю, перестраиваю. Об этом кстати не так давно делилась с коллегами на группе ОЛТ. Мы разбирали это с моим аналитиком, и вдруг меня осенило: это же Вавилонская башня. Та самая, из детского чтения, из священного писания. Сюжет, который почему-то засел очень глубоко. И сейчас, оглядываясь на свою работу, я вижу, что я продолжаю её строить. На каждой сессии, в каждой супервизии, когда помогаю коллегам вспомнить забытый язык сновидений. Тот язык, на котором мы когда-то, кажется, умели говорить без посредников. Понимали друг друга без лишних слов. Были связаны. Мне кажется, это очень человеческое — пытаться собрать то, что рассыпалось. Восстановить общее поле, где можно встретиться. И в этом нет никакой грандиозности, скорее тихая, повседневная преданность. Мы не строим небоскрёбы, мы просто каждый день кладём по кирпичику, помогая друг другу не потерять этот общий язык. Язык, на котором говорят образы, сны, телесные ощущения, молчание. Я не знаю, достроится ли эта башня. Но, кажется, сам процесс сборки — и есть та самая сакральность. То, что делает каждый день не просто датой в планере, а звеном в большом цикле. И если мы сможем хотя бы иногда переключаться из линейного времени в циклическое — возможно, тревоги станет чуть меньше. А чувство, что мы не одни, — чуть отчётливее. И в этом, мне кажется, и есть наша общая работа. ✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨