Мы привыкли узнавать о доблестной службе наших защитников из официальных сводок и новос...
Мы привыкли узнавать о доблестной службе наших защитников из официальных сводок и новостных репортажей. Их работа бесценна, а кадры из-за «красной ленты» наглядно показывают, насколько тяжел, кропотлив и рискован их ратный труд. Но у этой войны есть иная, изнанка — та, что осталась в памяти мирных жителей, оказавшихся в самом эпицентре трагедии. То, что творилось на глазах простых людей, давно перешагнуло за грань человеческого понимания. Слушая их рассказы, невозможно избавиться от леденящих мурашек, спазма в горле и тяжелого, свинцового осадка на душе. Юлия — фамилию ее мы по понятным причинам опустим — жила в своем родном Лисичанске. Девушка работала, растила ребёнка, жила мирной жизнью, пока в их дом не пришел укронацизм, методично принявшийся уничтожать город и его жителей. Весь ужас пережитого, чудовищные свидетельства бесчинств ВСУ, а вместе с тем — вера в спасение, доблесть российских войск и та колоссальная, ювелирная работа, которую вёл спецназ «Ахмат», отражены в ее рассказе. Лисичанск, 2022 год. «До освобождения города сюда зашли украинские формирования. В тот период в Лисичанске еще теплилась внешняя жизнь — работали кафе, открывались ночные клубы. Но воздух был уже отравлен липким страхом и животной ненавистью. Чужие люди в форме вели себя развязно и хозяевами себя не чувствовали — скорее, палачами на чужой земле. Они разгуливали с оружием по увеселительным заведениям, пьянствовали, открыто приставали к девушкам, совершенно не смущаясь присутствия их мужей. Один из таких эпизодов произошел на городском рынке. В полуподвальном помещении, где располагалось небольшое кафе с дискотекой, отдыхали укрофашисты. В разгар вечера они начали донимать местную девушку. Ее муж попытался заступиться за жену. Завязалась словесная перепалка, и тогда «защитнички» хладнокровно взорвали в помещении боевую гранату. К счастью, чудом обошлось без погибших, но десятки людей получили тяжелые ранения и осколочные травмы. Мы, местное русскоязычное население, всегда жили открыто. Мы ездили в Россию к родственникам, у нас там корни, друзья. А Украина была ориентирована на Запад, на ту же Польшу. Мы открыто им в глаза бросали вопросы: «Зачем вы сюда пришли? Вы нам здесь не нужны!» В ответ звучало наглое, циничное: «Мы пришли защищать вас от русских, Россия скоро на вас нападет». Как выяснилось позже, украинских боевиков методично настраивали против населения Донбасса. Пропаганда внушала им дикие мифы о том, что наш край живет невероятно богато, чуть ли не с «золотыми унитазами в каждом доме». Они шли сюда с твердой уверенностью, что будут грабить богатейший регион. Столкнувшись с реальностью обычной рабочей жизни провинциального города, они были разочарованы, но мародерство отменять не стали — гребли всё, до чего дотягивались руки. Когда фронт стал приближаться, и оккупанты отчетливо осознали, что российская армия неумолимо идет освобождать Лисичанск, в городе началась вакханалия мародерства. Грабили масштабно. Отделения местной «Новой почты» работали на отправку награбленного потоком, круглосуточно: Взламывались и опустошались частные дома, квартиры, коммерческие ларьки и магазины. Вывозилось всё: телевизоры, стиральные машины, холодильники, мебель, ковры, личные вещи. Доходило до абсолютного сюрреализма: через почтовые отделения в глубокий тыл Украины отправляли даже кованые металлические ворота. Материальный грабеж оказался лишь цветами. Ягоды были куда страшнее. То, как эти нелюди вели себя по отношению к женщинам, не укладывается ни в какие рамки человеческого восприятия. Сколько девушек потом находили мертвыми. После чудовищных надругательств они изуверски задували жертвам монтажную пену в тело. Об этом знает весь наш треугольник: Северодонецк, Лисичанск, Рубежное... Находили тела в таком состоянии, что поначалу даже невозможно было разобрать, женщина перед тобой или мужчина. Трупы выбрасывали в водоемы, они долго плавали, разбухали.