Очерк о жизни: «Тихая радость»
Очерк о жизни: «Тихая радость» Сегодня хочу поделиться своим состоянием. Не особенно хотела, но понимаю, что должна. Когда делишься вселенской радостью на великие праздники — на Пасху, на Рождество, на Троицу, — то стала замечать, что не всем твоя радость созвучна. Казалось бы, светлый день, все в храме, все говорят «Христос воскресе!», а внутри у людей — кто открытое сердце, а кто камень за пазухой. И вот ты сияешь, готова обнять весь мир, а натыкаешься на холодные взгляды, на колкие слова, на зависть, которую невозможно спрятать даже под праздничной одеждой. Раньше я огорчалась. Думала: «Почему? Ведь день такой!» А теперь поняла: есть дни, когда вообще нельзя транслировать личную радость. Не потому, что ты должна прятать свет, а потому, что некоторых разжигает нечисть, чтобы испортить тебе настроение и состояние. Завистливый глаз, тёмная мысль — они как угли: подуй — и загорятся. И чем искреннее твоя радость, тем больше желания у тех, кто не в ладу с собой, эту радость растоптать. Вот недавний случай. Зашла в аптеку после праздничной службы. Всё ещё внутри пело, на душе — благодать. Попросила у фармацевта вполне по-человечески, с «пожалуйста»: «Можно вместо капель тот же препарат, но спреем? Вещество то же самое, просто тюбик удобнее». И знаете, что в ответ? Фурия, настоящая фурия взорвалась. Буквально рявкнула: «У вас в рецепте написаны капли! А не спрей!» Я опешила. Говорю: «Христос воскресе, что Вы так…» И её просто перекосило. Лицо свело, глаза блеснули недобрым. Будто не пасхальные дни, а трибуна для сражения. И было произнесено: «Начнёте сейчас тут!», ну типа жизни учить. Я тогда хотела выйти тихо, но рецепт можно обслужить только у них. Пришлось держать себя в руках и не реагировать на недовольство и пар из носа у фармацевта. Ходят тут всякие, работать заставляют не по бумажке, а просьбы свои выражают. Как будто своё личное отдавала. И я подумала: как же права мудрая мысль — не всем твоя радость созвучна. А кому-то она как красная тряпка. Не потому, что ты что-то не так сказала. А потому, что у человека внутри — ад, и твой свет этот ад выжигает, отсюда и злоба. Но есть у меня хорошая практика. Если это ко мне отношения не имеет, то я так и произношу: «Ко мне это отношения не имеет!». Так что теперь я учусь различать: с кем поделиться, а с кем — промолчать. С кем стоять рядом в церкви, а с кем лишь тихо перекреститься в уголке. Потому что радость — это не громкость. Это глубина. И туда, в глубину, нечисти не добраться. Да нам и не надо. И фармацевта ту не сужу. Бог ей судья. Тяжело ей, видно. Но с тех пор, если вижу, что человек уже на взводе, — не произношу вслух «Христос воскресе». Только про себя. И свечку за него поставлю: чтобы Господь дал ему мир в сердце. А ещё я заметила, что именно на страстной неделе Господь показывает нам лица без масок. Благодарю Бога за всё! С иными он сам управится. А остальным — светлой Пасхи. Тихой. Без свидетелей.