Дочитала «Женщины Лазаря» Марины Степновой.
Дочитала «Женщины Лазаря» Марины Степновой. И, если честно, несколько дней после книги ходила с ощущением, что живу внутри чужой семьи. Не потому, что сюжет такой уж захватывающий. Хотя он действительно затягивает. А потому, что Степнова удивительно точно показывает то, что в психологии называют передачей травмы через поколения. Мы часто думаем, что наследуем от семьи характер, привычки, внешность. Но иногда мы наследуем то, о чём никто никогда не говорил вслух. Чужое одиночество. Чужую тоску. Чужую невозможность любить. Чужой страх близости. В книге почти нет людей, которые сознательно хотят причинить друг другу боль. Но боли там очень много. Потому что любить и заботиться — не одно и то же. Желать человека и видеть человека — тоже не одно и то же. И вот что меня особенно зацепило как психолога: практически каждый герой пытается получить от другого то, чего ему когда-то не хватило самому. Не любовь. Не счастье. А восполнение дефицита. И тогда отношения становятся не встречей двух людей, а попыткой залечить старую рану чужими руками. Наверное, поэтому книга местами была для меня очень грустной. Потому что в кабинете я регулярно вижу похожие истории. Когда человек уверен, что ищет любовь, а на самом деле ищет маму, папу, безопасность, принятие или право наконец почувствовать себя нужным. Отдельное удовольствие — язык Степновой. Сейчас редко встретишь прозу, в которой автор не просто рассказывает историю, а буквально создаёт отдельный мир через слова. Иногда мне хотелось перечитывать абзацы не из-за сюжета, а из-за того, как они написаны. Некоторые сравнения настолько неожиданные, что сначала останавливаешься, а потом понимаешь: да, именно так это и ощущается. Это одна из тех книг, после которых остаётся не столько история, сколько послевкусие. И ещё один вопрос. Сколько из того, что мы считаем своими желаниями, на самом деле принадлежит не нам, а тем историям, которые начались задолго до нашего рождения?