Льды, ботинки, два ствола
Льды, ботинки, два ствола Все совпадения случайны Сказка - ложь, да в ней намек Над Горками, словно предвещая новый суровый день, занималась алая заря. Ее багровые мазки расплывались по тусклому небу, окрашивая профлисты крыш тренировочных корпусов в цвета огня. В это раннее утро в кабинете главного тренера Академии «Херувимы Клющенко» уже кипели страсти. Телефонные переговоры с Терри Неберидзе были всегда сложной партией, но сегодня особенно. Гений Победович, прижимая трубку к уху, внимательно слушал голос на другом конце провода. – Гень, тут ко мне твои двое пришли, – начала Терри, ее голос зазвучал жестко, – ну я не могу их взять, извини, ваши фанаты меня с говном смешают. Клющенко нахмурился, пробегаясь взглядом по расписанию дня. – Бери, иначе тебе придется взять Жостылеву, – невозмутимо продолжил Клющенко, и от этой угрозы у Терри по спине пробежал холодок. Жостылева была яркой звездой, но с довеском сложной мамы. Это был не просто один спортсмен, это был целый проект. – Ты же понимаешь, либо два Саранчовских, либо одна Жостылева. Хотя, почему одна? С мамой Кирой. Терри посмотрела на себя в зеркало, волосы не просто встали дыбом, они выпрямились и висели уставшими лоскутами, вместо красивой укладки. Вот это был ультиматум. «Жостылева с мамой Кирой» — это означало бы постоянные вызовы, капризы и интриги, которые могли бы подорвать любую, даже самую крепкую дисциплину. Два Саранчовских на этом фоне казались меньшим злом. – Я поняла, беру Саранчовских, – вздохнула она, уступая. – А что с мальчиком-то? У вас хоряги что ли нет? Может, к вам из школы Железа кого-то отправить? Она намекала на недавний слух о том, что в «Херувимах» возникли проблемы с постановкой программ у некоторых фигуристов, у тех, кто делал ставку на ультра-си элементы. – Да все нормально, – отмахнулся Гений, – просто такой мальчик, зато он прыгает. Семь квадов по кругу, дорога, вращуга, поклон – и вот у вас новый чемпион будет. Но только если Медотов во взрослые не выйдет, там Нику и десять квадов не спасут. Гений усмехнулся. Типичная борьба. Ничего личного, только бизнес. Только спорт высших достижений. Конкуренция внутри своей же школы, конкуренция с соседней, конкуренция со всем миром. – Ладно, Гень, поняла я. Работы мне подкинул, – сказала Терри, уже прикидывая в уме, как перекроить расписание под новых учеников и минимизировать медийный ущерб. – Ну, бывай. Звони, если что, приезжай, в падел рубанемся. – Давай, хорошего дня, увидимся, – в трубке послышались короткие гудки. Гений задумчиво вертел в руках телефон. Заря окончательно вступила в свои права, заливая кабинет ярким светом. Начинался новый день, полный новых вызовов. *** Вечер того же дня. Совсем другая обстановка, пахнущая дорогим кофе и свежей кожей. Анна, жена Гения, сидела напротив Люсинды, излучая спокойную уверенность, лишь слегка нарушаемую легким поглаживанием новой сумочки Dior, лежащей на коленях. – Люсенька, ты должна это сделать, – произнесла Анна мягко, но в ее голосе звенела стальная решимость. – Ради нас, ради наших детей, ради своих детей. Развали это хрусталидзе изнутри. Глаза Люсинды расширились. Она ожидала просьбу, но не такую прямолинейную и опасную. Это был не просто трансфер или интрига, это была настоящая диверсия. – Боюсь, – ответила Люся, с трудом подбирая слова, – только Жостылевой под силу такие перфомансы. Анна холодно улыбнулась. – Нет, она не сможет. Здесь нужна хитрость змеи и мудрость дракона, а не бег овцы впереди стада с криками «волки, волки». Кира Жостылева – это удар в лоб. Мне нужен удар под дых. Мягкий, незаметный, но смертельный. Она наклонилась чуть ближе, ее глаза сверкнули. – Давай, Люсенька, я в тебя верю, – Анна вновь погладила свою сумочку Dior, словно демонстрируя символ успеха и влияния, – хочешь, сумочку привезу?