Метод Трусовой. Саша, которая всё ещё должна себе доказать
Метод Трусовой. Саша, которая всё ещё должна себе доказать Обзор В новой серии «Метода Тутберидзе» Александра Трусова, ныне Игнатова, рассказывает о возвращении в спорт, материнстве, отношениях с отцом, прежней тренировочной жизни и собственных тараканах. Последних, судя по интервью, у Саши целый отдельный штаб. И, кажется, самый требовательный тренер в нём — она сама. Начнём с главного заявления: «Я выберу быть мамой». Саша говорит, что не может позволить себе не проводить время с ребёнком ради спорта. Можно нанять няню, можно попросить помощи у мамы, но пропустить детство собственного сына ради очередного спортивного достижения она не готова. И это, пожалуй, одно из самых важных изменений в её жизни. Теперь у неё есть не только лёд, но и совершенно другая вселенная за его пределами. Хотя, судя по дальнейшему разговору, лёд всё ещё занимает в этой вселенной весьма внушительную площадь. Двойной лутц выше борта Саша возвращается после родов, восстанавливает прыжки, осваивает четверной лутц. И говорит, что удивлена, насколько сложно всё давалось. Но особенно интересна другая её фраза: ей всегда хочется большего. Даже если всё происходит так, как она хочет, ей всё равно мало. «Хочется доказать», — объясняет она. И вот здесь начинается самое любопытное. Саша уже не та девочка, которой нужно доказывать своё право на место в группе, бороться за внимание тренера или подтверждать, что она способна на пять четверных. Она взрослая женщина, мама, состоявшаяся спортсменка с огромной карьерой за плечами. Ей уже есть что предъявить миру. И, казалось бы, можно хотя бы иногда просто выдохнуть. Но нет. Саша продолжает соревноваться. Только теперь соперник, похоже, находится не на соседней дорожке, а внутри неё самой. Отдельная глава — отношения с отцом. Саша рассказывает, что уже два года не общается с ним. При этом не отрицает его финансовый вклад в начало карьеры и благодарит за возможность переехать в Москву и заниматься спортом. Но говорит и о другом: по её словам, впоследствии его слова и поступки подорвали её уверенность в себе — как в человеке и как в фигуристке. Это тяжёлая часть интервью. И особенно заметно, что Саша уже умеет отделять одно от другого: признавать сделанное для неё хорошее, но не считать это основанием продолжать отношения, которые она сама для себя считает неприемлемыми. Она говорит, что живёт прекрасно, у неё есть семья, муж, сын, близкие. Возвращаться к общению с отцом она не собирается. И всё же возникает вопрос: насколько далеко расходятся решение прекратить отношения и последствия того, что человек успел услышать о себе за долгие годы? Про "стравливание" и тренерскую жёсткость. Саша довольно спокойно говорит о тренировочной атмосфере в группе Тутберидзе. По её мнению, определённое стравливание между спортсменками существовало намеренно: девочки каждый день соревновались друг с другом, и это работало на результат. Она также не соглашается с представлением, будто именно Этери Георгиевна была самым жёстким тренером в её карьере. Саша утверждает, что накричать или сказать что-то обидное мог каждый из тренеров, у которых она занималась. При этом она вспоминает одного неназванного тренера, чьи слова были особенно неприятными, причём не всегда относились к фигурному катанию. Саша не называет имени, не обвиняет публично конкретного человека и не предлагает зрителю готового виновника. Она говорит о своём опыте. Но следующая фраза, пожалуй, самая сильная во всём интервью: «Сейчас никто не старается меня обидеть. Это и не нужно — я сама себя хорошо довожу». Вот тут я вижу главный маркер. Можно сменить тренера, группу, страну, образ жизни. Можно перестать общаться с человеком, чьи слова когда-то ранили. Можно стать мамой и обрести совершенно новые жизненные ориентиры. Но внутренний голос, который требует большего, не всегда выключается вместе с внешним давлением.