Кот спал с женой. Он упирался в неё спиной и отталкивал меня всеми четырьмя лапами. А у...
Кот спал с женой. Он упирался в неё спиной и отталкивал меня всеми четырьмя лапами. А утром смотрел нагло и насмешливо. Я ругался, но ничего не мог с этим поделать. Любимец, видите ли. Лапочка и солнышко. Жена смеялась, а вот мне не было смешно. Этой вот самой «лапочке» жарилась рыбка, потом из неё вынимались косточки, а хрустящая вкусная шкурка складывалась маленькой аккуратной горкой рядом с тёплыми, ещё дымящимися сочными кусочками на его тарелочку. Кот смотрел на меня, изобразив кривую ухмылку, что, видимо, означало: «Ты неудачник, а настоящий любимец и хозяин тут — я». Мне доставались от рыбки те кусочки, которые не шли паршивцу. Короче говоря, издевался он надо мной как мог. И я ему мстил соответственно: то отпихну тихонько от тарелки с рыбкой, то скину с дивана. Война, короче. Иногда в мои тапки и ботинки подкладывались мины замедленного действия. А жена смеялась и говорила: — А нечего его обижать! И гладила своё солнышко. Серый кот смотрел на меня снисходительно и свысока. Я вздыхал. Что поделаешь? Жена у меня была одна и тут говорить было не о чем. Так что приходилось терпеть. Но в это утро… В это утро, собираясь на работу, я услышал из прихожей отчаянный крик жены. Бросившись туда, я увидел такую сцену. Шесть килограммов торчащей во все стороны шерсти, когтей и жуткого настроения бросались на жену, как бык на красную тряпку. Увидев меня, зверюга прыгнул мне на грудь и так толкнул, что я, вылетев из прихожей, упал на пол. Вскочив, я схватил стул и, выставив его, как щит, схватил жену за руку и потянул в спальню. Кот, прыгнув, ударился об одну из ножек и отчаянно вскрикнул. Громко и протяжно. Но это его не остановило. Он продолжал атаковать нас, пока дверь в спальню не закрылась за нами. Мы стояли и прислушивались к шипению за ней. Потом стали замазывать спиртом и йодом из аптечки свои многочисленные царапины. Стоя в ванной, жена звонила на работу и объясняла, что наш кот взбесился и исцарапал нас и что придётся теперь ехать вместо работы в больницу. После неё позвонил я и всё слово в слово точно повторил своему начальнику. И тут… Тут земля вздрогнула и, вздохнув, качнула дом. В кухне треснули и вылетели стекла, а в ванной треснуло наружное стекло. Я уронил телефон на пол. Наступила оглушительная тишина. Забыв про кота, мы вылетели из спальни и, бросившись в кухню, выглянули на улицу. Перед домом зияла огромная яма. Вокруг валялись куски машины. Это был маленький грузовичок соседа, работавший на газе и загруженный несколькими баллонами. Видимо, он и взорвался. На стоянке валялись разбросанные и перевёрнутые машины. Они беспомощно крутили колёсами, как перевернувшиеся черепахи, а вдалеке раздавался рёв сирен полиции и скорой помощи. Оглушенные в полном изумлении, мы с женой повернулись разом к коту. Он сидел в уголочке, прижав к груди сломанную переднюю правую лапку и тихонько плакал... Жена вскрикнула и бросившись к нему подхватила на руки и прижала к груди. Я выхватил из кармана ключи от машины, и мы бросились вниз, минуя лифт и перескакивая со ступеньки на ступеньку. Все семь этажей мы мчались, не произнося ни слова. Пусть простят меня пострадавшие при взрыве, но у нас был свой раненный. Машина наша, к счастью, стояла за домом. Так что, прыгнув в неё, мы помчались к знакомому ветеринару. У меня на душе скребли кошки. Скребли под музыку Микаэла Таривердиева «Двое в кафе», как назло доносившуюся из радио. Через час, выйдя от врача, жена несла своё сокровище, а он... Он показывал всем вокруг сидевшим со своими питомцами забинтованную лапу. И, узнав, что случилось, посетители врача вскочили со своих мест и стали гладить нашего кота. Вернувшись домой, жена стала готовить коту его любимую рыбку. И пожарив её, как он любит, вытащила косточки и сложила аккуратной горкой вкусную хрустящую корочку. Мне положила остатки.