Я обожала в детстве ездить к бабушке в деревню. Кому-то там было скучно, кому-то одинок...
Я обожала в детстве ездить к бабушке в деревню. Кому-то там было скучно, кому-то одиноко, а мне было свободно. (Уже в детстве человек мечтает о свободе, о возможности находиться там, где ему хорошо, там, где нет тотального контроля, где вода слаще, птицы поют звонче, а воздух напоен ароматами соснового леса, речки, парного молока, - это мое философское отступление) Как правило, первые три года учебы мое лето начиналось с пришкольного лагеря. Терпеть его не могла. Для меня этот месяц являлся продолжением учебного времени. Вы уставали в детстве от школы? Я тоже. И ходить туда лишние тридцать дней было сущим наказанием! Да, мы в лагере не учились, но та же атмосфера, те же учителя, и те же одноклассники. Какой же это отдых? На мои мольбы о том, что не хочу в пришкольный лагерь от слова «совсем», мама неизменно отвечала: - Ты и за два месяца успеешь великолепно отдохнуть в деревне. А за три месяца бабушка от тебя устанет. На что я убежденно (мысленно, естественно) отвечала так: - Да не вынесу я ей мозг за это время! Она меня будет видеть только по утрам, все остальное время я буду проводить с Иринкой! Иринка, надо сказать, была моей лучшей подругой детства, и к тому же, приходилась какой-то дальней родственницей. Но не в этом суть. Она была старше меня на год, жила в Бухаре, и потчевала меня рассказами из своей жизни. А жизнь ее (мне так казалось) была в сто раз интереснее, чем моя, однообразная и скучная. Другая страна (да-да, помню, что тогда еще был СССР, и Узбекистан считался союзной республикой, но тем не менее все же другая страна!) другие обычаи. У подруги была старшая сестра, которая уже дружила с мальчиками, и младшая, та еще проказница! - Да не вынесу я ей мозг за это время! Она меня будет видеть только по утрам, все остальное время я буду проводить с Иринкой! Вернемся к курятнику. Случай этот произошёл в выходные. Помню потому, что приехала моя мама. Среди недели, мы были предоставлены сами себе: мотались друг к другу в гости, то шастали по ее бесконечным родственникам. В тот день мы решили поиграть у моей бабушки. Дома были родители, и нам захотелось оглядеть деревенские окрестности с высоты курятника, к которому была приставлена очень удобная лестница. Точнее, лестница вела на чердак, или летнюю резиденцию кур, а зимнее жилье располагалось на первом этаже. Во что мы там играли, не помню. Скорее всего, разлеглись на душистом сене, в окружении кур. Они нас совсем не боялись и косились то правым, то левым глазом. Иринка потчевала меня в очередной раз всяко-разными историями. Сколько времени мы там провели, не помню, может час, а может два. Наступил полдень. И нас позвали обедать. За столом взрослые заметили, что мы с подругой не просто сидим, а сидим и почесываемся. Наш чес усилился после обеда, и мама решила проверить, чего это с нами такое случилось. Короче, я оказалась первой, кого раздели до трусиков. Все мое тело было покрыто огромными красными вздувшимися пятнами. Поскольку мы ничего такого не ели, то меня спросили: - А где вы лазили? - Мы в курятнике играли, - чистосердечно призналась я. «Шок! Это по-нашему»)) - Зачем! Вы! Туда! Полезли? Вас же блохи искусали! - Блохи? Какие блохи? – я понятия не имела, что у кур могут быть какие-то насекомые, да еще такие злые, неприветливые, осмелившиеся полакомиться молодой человечиной. Короче, раздели и подругу. Мама пошла на улицу вытрясать наши платья, а мы пока сидели за печкой и чесались. На нас извели пузырек тройного одеколона, потому как не было под рукой специальных средств для уменьшения зуда. Но я до сих пор помню, свое тело, покрытое ярко-розовыми огромными пятнами, немилосердно зудевшими. Лариса Рогулева