Ключ (7)
Ключ (7) Начало Предыдущая часть Я смотрел на свою жену, сидящую на грязном полу, и понимал, что она не врет. Воздух вокруг нее едва заметно подрагивал, словно старый телевизор с плохим сигналом. Края ее фигуры начали плыть, и сквозь каштановые волосы на секунду проступил седой клок, а сквозь рукав платья — грубое полотно мешковины. — Стереть? — переспросил я, и собственный голос показался мне чужим. — Как файл с диска? Почему? За что? — Не за что, а почему, — она судорожно вздохнула, пытаясь вернуть себе человеческий облик. Слой мешковины втянулся обратно. — Потому что мир — это ткацкий станок, Стас. А мы с тобой — брак. Я — древняя сущность, которая должна была прясть нити вечно. А я сбежала. Спряталась в твоем «белом шуме», в твоей пустой судьбе. Я думала, что если привяжу себя к человеку без нити, нас не найдут. Но когда веретено встало, Ткачиха — та, что старше меня, — начала искать утечку. И она нашла. Нельзя просто выдернуть одну деталь из механизма и надеяться, что всё остальное будет крутиться. Мы как вирус в коде. И нас форматируют. Она поднялась с пола. — У нас есть минут пять, — сказала она, дёрнув плечами, словно ей стало холодно. — Если мы не починим узел, я исчезну первой. Просто не выдержу натяжения. А ты... ты останешься. Без прошлого. Без имени. — Я не дам им тебя стереть, — я тоже вскочил, чувствуя, как внутри что-то переключается. Страх никуда не делся, но он превратился в холодный, острый стержень. — Что нужно делать? Куда встать? Марина ничего не ответила. Она подошла к тому месту в центре комнаты, где доски пола казались чуть темнее, и с усилием потянула за ржавое железное кольцо, которое я раньше принимал за деталь декора. Раздался оглушительный, сухой треск. Внизу, под нами, открылась пустота с золотистыми вкраплениями света. — Сюда, — сказала она и шагнула в проем. Я последовал за ней. Лестница была узкой, каменные ступени уходили спиралью глубоко вниз. Свет из избы сюда почти не доставал, но чем ниже мы спускались, тем отчетливее становилось свечение — пульсирующее, ритмичное, переливающееся всеми цветами радуги, словно внизу бился гигантский механический пульс. Мы спрыгнули с последней ступени. В центре круглого зала, занимая почти всё пространство, возвышалось огромное, в два человеческих роста, веретено. Оно было выточено из золота, и от него исходил низкий, утробный гул. А ещё от него, во все стороны, во тьму, во все щели и трещины в бревнах, тянулись нити. Миллиарды нитей. Они уходили вверх, сквозь ступени, сквозь пол избы, сквозь саму реальность. Я замер, боясь пошевелиться. Нити были везде. Они свисали с потолка, оплетали стены, проходили прямо сквозь наши тела, не встречая сопротивления. Шелковые, шерстяные, льняные, стальные, светящиеся и тусклые. — Почему они все такие разные? — прошептал я, глядя, как сквозь мою руку проходит толстый канат нежно-голубого цвета. — Потому что судьбы у всех разные, — тихо ответила Маринка. Она подошла к основанию веретена и положила ладонь на его ось. Металл под ее пальцами зашипел. — Это не просто пряжа. Это полотно мира. — Каждая нить — это чья-то жизнь? — спросил я, следуя за ней. — Цвет не меняется? Всегда одинаковый? — Нет, — она грустно улыбнулась, и в ее зеленых глазах отразились блики от пульсирующего веретена. — Цвет меняется постоянно. Смотри. Она указала на тонкую, почти невидимую серебристую нить прямо передо мной. Сейчас она была тусклой, серой, как мокрый асфальт. — Видишь? Это бухгалтерша из твоего офиса. Лидия Петровна. Она сейчас сидит на кухне и пьет чай. Одна. Ей грустно и одиноко. Цвет выгорает. В ту же секунду, словно по команде, нить вспыхнула ярко-золотым светом. — А теперь ей позвонила дочь. Сказала, что получила пятерку. Смотри, как горит. Я завороженно смотрел, как цвет перетекает из пепельного в солнечный. — А это что? — я кивнул на толстый, багрово-красный жгут, который пульсировал, как воспаленная артерия, и от которого веяло жаром. — Какая-то война?