Вынесла инсайт с нашей вечерочки. Приезжала девочка с двумя малышами — четырёх лет и со...
Вынесла инсайт с нашей вечерочки. Приезжала девочка с двумя малышами — четырёх лет и совсем крохой, полтора годика. Раньше я не могла вынести контакт со здоровыми детьми. Буквально этой зимой случайный, коротенький разговор с дочкой приятельницы выбил меня жёстко. Просто накрыло состоянием лютой безысходности. Понимание того, насколько у нас всё плохо, насколько, чёрт возьми, всё это бессмысленно. Все мои действия, всё, что я делаю... Мизерный результат. И главное — осознание, что я по-настоящему не могу помочь своим детям. Ну и дальше по накатанной: мысли, а как оно будет дальше, и так далее. Да, я знаю, что про это думать «не надо», но мозг по щелчку пальцев не отключается. А в этот раз… меня не то чтобы не выбило. Пошли вторые сутки после той встречи, и мне норм. Я реально ничего такого не чувствую. Более того, в самом моменте общения мне было очень приятно. Мне захотелось ту малышку понянчить, посюсюкать с ней. Хотя, если честно, я вообще никогда не горела желанием трогать и тискать чужих детей — только своих собственных. У меня не было негатива к здоровым детям, нет. Мне просто было адски больно находиться рядом с ними, потому что зеркало отражало мою рану. И вот этого не было. Я не знаю, это временная передышка или это говорит о том, что в душе что-то подзажило. Хотя прямо сейчас, когда пишу это, хочется разреветься. Я норм. Меня не глушат мысли о су.циде. Может быть, это и есть смирение? Сложно сказать. Пока просто фиксирую: стало немного легче.