Евгений Вертлиб:
Евгений Вертлиб: Пятый год войны на Украине. 17 октября 2025 года Дональд Трамп обронил формулировку, что Россия могла бы выиграть эту войну за неделю. Фраза эффектная, но стратегически мало что объясняющая. Нанести противнику военное поражение и добиться политической победы — задачи разного порядка. В американской военной доктрине ADP 3-0 «Operations» 2025 года сформулирован принцип: «Success requires Army forces to sustain attacks against multiple decisive points over time through convergence» — успех требует длительного согласованного воздействия на множество решающих точек. Но даже согласованное применение военной силы не гарантирует автоматического достижения политической цели. Между разгромом отдельных соединений, обрушением обороны и капитуляцией противника лежит дистанция, которую невозможно преодолеть одним эффектным ударом. В этом и заключается первая неприятная истина затяжной войны: военная мощь измеряется не только способностью нанести удар, но и возможностью систематически рушить сопротивление противника, восполнять собственные потери и превращать оперативные успехи в политические результаты. Россия столкнулась не только с украинскими вооружёнными силами, но и с масштабной внешней прокси-агрессией пятидесяти с лишним супостатов — наёмниками, вооружениями, разведывательными данными, спутниковыми коммуникациями, финансовыми ресурсами, технологическими решениями и подготовкой личного состава. Западные государства не вступили в прямую войну с Россией своими регулярными армиями, однако их участие существенно изменило масштаб и продолжительность противоборства. По сути, идёт необъявленная мировая война. Внешняя подпитка всем необходимым позволяют Украине биться за чужие интересы до последнего украинца (мужской генофонд истреблён, или сбежал от насильственного призыва в ВСК). Западные спонсоры Киева лелеяли надежды на стратегическое ослабление Москвы, истощение её экономики и военного потенциала, подрыв международных позиций и превращение украинского конфликта для России в подобие — собственного Вьетнама или Афганистана. Российскую экономику собирались «разорвать в клочья». Но западная коалиция эпштейнов — обречённых любителей полакомиться русятиной — распадается на глазах от штурмующих евробюрократию народов старого континента. Безудержное западное снабжение укро-нацизма превратил нынешнюю войну состязанием систем ВПК. Сражаются не только армии. Соперничают военно-промышленные комплексы, логистические сети, разведывательные контуры, технологические платформы и политическая воля обществ. Значение имеет не просто количество имеющихся танков, ракет или беспилотников, а скорость, с которой эти ресурсы превращаются в действующие боевые порядки. Промышленный потенциал не равен наличию готовых боеприпасов на передовой; финансовая помощь не равна подготовленным резервам; переданная техника не гарантирует оперативного успеха. Но и огромные собственные ресурсы не дают автоматической победы, если они расходуются неэффективно, а противник быстрее приспосабливается к изменяющимся условиям. Позиционная война придаёт времени особый смысл. Когда ни одна сторона не может устойчиво превратить локальное преимущество в оперативный прорыв и стратегический перелом, инициатива становится предметом постоянной борьбы. На первый план выходят восполнение потерь, мобилизационные возможности, качество управления, устойчивость снабжения и способность промышленности поддерживать необходимый темп боевых действий. Продвижение на карте важно, но само по себе не отвечает на главный вопрос: насколько оно приблизило достижение политических целей? Захват рубежа может стать предпосылкой перелома, а может остаться локальным результатом, не меняющим общей конфигурации конфликта. Подробнее: https://ruskline.ru/news_rl/2026/10/30/filosofiya_strategicheskoi_neopredelennosti Подписаться на канал: https://max.ru/channel_ruskline