ШОСТАКОВИЧ: А КАКОЙ ОН ДЛЯ ВАС?
ШОСТАКОВИЧ: А КАКОЙ ОН ДЛЯ ВАС? Феноменальная многогранность его музыки поражает. В ней есть нежность и радость, ирония и предельно личное высказывание — и трагический масштаб летописца XX века. Причём эти стороны не сменяли друг друга вместе с возрастом. Они существовали рядом на протяжении всей его творческой жизни. 25 сентября 2026 года — 120 лет со дня рождения Дмитрия Шостаковича. За масштабом его симфоний, за образом одного из главных композиторов XX века легко увидеть монументальную фигуру — почти «памятник». Но музыка разрушает этот памятник. Перед нами открывается удивительно живой человек: нежный, радующийся, ироничный, способный говорить о самом сокровенном — и чувствующий трагедии своего времени с такой силой, что его музыка сама стала частью истории XX века. НЕЖНОСТЬ Один из самых неожиданных Шостаковичей звучит во Втором концерте для фортепиано с оркестром. Он написал его в 1957 году для сына Максима, который заканчивал Центральную музыкальную школу при Московской консерватории. Концерт был ему и посвящён. А в середине концерта возникает Andante. Никакой монументальности. Почти невесомая мелодия фортепиано, тихий оркестр — и удивительная нежность. И особенно поразительно, что в том же 1957 году Шостакович работал над совершенно иной музыкой — Одиннадцатой симфонией «1905 год», почти часовой исторической фреской. Премьеры этих двух произведений разделили всего несколько месяцев. Один год. Один композитор. Совершенно разный эмоциональный масштаб. РАДОСТЬ Шостакович умел быть и ослепительно светлым. В 1954 году появилась его «Праздничная увертюра» — стремительная музыка, в которой трудно искать привычного мрачного Шостаковича. История её рождения сама похожа на темп этой музыки. К концерту в Большом театре срочно понадобилась новая увертюра. Шостакович сел за работу, а готовые страницы партитуры забирали прямо по мере их появления, чтобы успеть подготовить оркестровые голоса. Получилась музыка-праздник: блеск меди, стремительное движение, ощущение почти безудержной энергии. ИРОНИЯ Но улыбка Шостаковича могла быть совершенно другой. В молодости он с удовольствием впускал в академическую музыку танцы, эксцентрику, пародию и гротеск. В балете «Золотой век» 1929–1930 годов рядом с привычным симфоническим оркестром появляются саксофоны, банджо, баян, джазовые и танцевальные интонации. Сюжет вообще рассказывал о приключениях советской футбольной команды за границей. Один из номеров — знаменитая Полька. Лёгкая, насмешливая, почти игрушечная музыка — ещё один Шостакович, прекрасно владевший искусством музыкальной улыбки. Причём этот язык для него не был случайной юношеской забавой. Ирония, пародия и гротеск будут возвращаться в его музыке снова и снова — иногда весело, иногда язвительно, а иногда так, что за улыбкой становится совсем не смешно. ИСПОВЕДЬ А иногда Шостакович оставался с музыкой практически один на один. Летом 1960 года в Германии он всего за несколько дней написал Восьмой струнный квартет. Его официальное посвящение — «Памяти жертв фашизма и войны». Но сохранилось письмо Шостаковича Исааку Гликману, которое открывает гораздо более личный смысл произведения. Композитор писал, что фактически сочинил музыку собственной памяти — своего рода реквием самому себе. И буквально оставил в ней свою подпись. Через весь квартет проходит мотив D–S–C–H — музыкальная монограмма Дмитрия Шостаковича. А рядом возникают цитаты из его собственных произведений. Будто вместо рассказа о себе словами он собрал свою жизнь из звуков. И после этой очень личной музыки особенно ясно становится, насколько огромным был другой масштаб его творчества. ЭПОХА Шостакович написал пятнадцать симфоний. Первая принесла ему известность совсем молодым. Последнюю он завершил уже в конце жизни. Между ними — почти полвека истории. Но эти симфонии — не просто пятнадцать больших произведений для оркестра. Через них прошёл XX век. Революция. Война. Блокада. Страх. Массовое насилие. Надежда. Память.
Канал в каталоге Максиметера
338 подписчиков · Дети и семья