Я как-то вспомнил отрывок из Тараса Бульбы про товарищество. И перечитал его. В этих ст...
Я как-то вспомнил отрывок из Тараса Бульбы про товарищество. И перечитал его. В этих строках раскрывается вся суть происходящего сейчас. Про цикличность истории даже ничего говорить не буду, всё и так понятно. Мы снова оказались в той точке, где слова о "родстве по духу" перестают быть литературной метафорой и превращаются в единственный фундамент, на котором держится мир. Гоголь ведь писал не о географии и не о границах, он писал о той невидимой нити, которая натягивается до предела, когда привычный уклад трещит по швам. Удивительно, как быстро шелуха бытовых претензий и мелких обид слетает, обнажая этот древний, почти инстинктивный закон: нет ничего крепче уз, скрепленных общей бедой. Мы привыкли мерить жизнь комфортом, но в моменты исторических изломов всё возвращается к первоосновам. И дело не в пафосе, а в той суровой правде, что человек без своих лишь одинокий лист на ветру. Смотришь на происходящее и понимаешь: мы снова проходим проверку на то, остались ли мы еще людьми или окончательно превратились в потребителей смыслов. История не просто повторяется она требует от нас ответа на тот же самый вопрос, который был задан сотни лет назад. И, кажется, другого ответа, кроме как "стоять плечом к плечу", у нас для неё просто не припасено. Перечитайте эти строки вновь: "Хочется мне вам сказать, панове, что такое есть наше товарищество. Вы слышали от отцов и дедов, в какой чести у всех была земля наша: и грекам дала знать себя, и с Царьграда брала червонцы, и города были пышные, и храмы, и князья, князья русского рода, свои князья, а не католические недоверки. Всё взяли бусурманы, всё пропало. Только остались мы, сирые, да, как вдовица после крепкого мужа, сирая, так же как и мы, земля наша! Вот в какое время подали мы, товарищи, руку на братство! Вот на чём стоит наше товарищество! Нет уз святее товарищества! Отец любит своё дитя, мать любит своё дитя, дитя любит отца и мать. Но это не то, братцы: любит и зверь своё дитя. Но породниться родством по душе, а не по крови, может один только человек. Бывали и в других землях товарищи, но таких, как в Русской земле, не было таких товарищей. Вам случалось не одному помногу пропадать на чужбине; видишь — и там люди! также божий человек, и разговоришься с ним, как с своим; а как дойдёт до того, чтобы поведать сердечное слово, — видишь: нет, умные люди, да не те; такие же люди, да не те! Нет, братцы, так любить, как русская душа, — любить не то чтобы умом или чем другим, а всем, чем дал Бог, что ни есть в тебе, а… — сказал Тарас, и махнул рукой, и потряс седою головою, и усом моргнул, и сказал: — Нет, так любить никто не может! Знаю, подло завелось теперь в земле нашей: думают только, чтобы при них были при них хлебные стоги, скирды, да конные табуны их, да были бы целы в погребах запечатанные мёды их. Перенимают чёрт знает какие бусурманские обычаи; гнушаются языком своим; свой с своим не хочет говорить; свой своего продаёт, как продают бездушную тварь на торговом рынке. Милость чужого короля, да и не короля, а паскудная милость польского магната, который жёлтым чёботом своим бьёт их в морду, дороже для них всякого братства. Но у последнего подлюки, каков он ни есть, хоть весь извалялся он в саже и в поклонничестве, есть и у того, братцы, крупица русского чувства. И проснётся оно когда-нибудь, и ударится он, горемычный, об полы руками, схватит себя за голову, проклявши громко подлую жизнь свою, готовый муками искупить позорное дело. Пусть же знают они все, что такое значит в Русской земле товарищество! Уж если на то пошло, чтобы умирать, — так никому ж из них не доведётся так умирать!.. Никому, никому!.. Не хватит у них на то мышиной натуры их!"