🗂️🍁Из воспоминаний современников о святителе Тихоне, патриархе Московском и всея России:
🗂️🍁Из воспоминаний современников о святителе Тихоне, патриархе Московском и всея России: Священномученик Иоанн (Поммер), новомученик: «Когда собрался в 1917 году Всероссийский Церковный собор, когда заблистали на нем архипастыри, пастыри и церковные люди, кто ученостью, кто красноречием, кто громким именем, Тихон не блистал, был солидно деловит, скромен и смирен. Московичи благодушно острили про него: „тих он“. Однако когда стали перебирать кандидатов на Всероссийский Патриарший престол, неизменно стали называть и имя митрополита Тихона». Князь Георгий Трубецкой: «Ему органически чужда была всякая искусственность. Он был чуток в своей простоте к каждому неискреннему и напыщенному слову, и при всей исключительной мягкости и доброте обладал безобидным чувством юмора. Иногда одним добродушным словом он обнаруживал, что насквозь видит характер и скрытые пружины людей, с которыми ему приходилось иметь дело. Какая-то незлобивость и младенческая чистота души в соединении с благостностью составляли особое обаяние его личности» «Патриарх Тихон после своего избрания не изменился, остался таким же доступным, простым, ласковым человеком, когда стал во главе русских иерархов. По-прежнему он охотно служил в московских церквах, не отказываясь от приглашений. Близкие к нему лица советовали ему, по возможности, уклоняться от этих утомительных служений, указывали на престиж патриарха, но оказалось потом, что эта доступность патриарха сослужила ему большую службу: везде его узнавали, как своего, везде полюбили и потом стояли за него горой, когда пришла нужда его защищать. В церковном служении патриарх Тихон соблюдает ту же простоту, какой он отличается в частной жизни: нет у него излишней аффектации, театральности, часто надоедливых, но нет и грубости по отношению к служащим, тех громких окриков и суетливости, какими иногда сопровождается архиерейская служба. Если нужно сделать какое-либо распоряжение, оно отдается тихо и вежливо, а замечания делаются исключительно после службы и всегда в самом мягком тоне». А. Левитин-Краснов: «…Святейший благословил народ и тут произнес свои первые слова к народу: „Вы, конечно, слышали, что меня лишили сана, но Господь привел меня здесь с вами помолиться“. И все кладбище огласилось криками: „Святейший! Отец наш родной!“ К патриарху бросилась толпа, его буквально засыпали цветами». Врач Э. Бакунина: «Он был высокого роста, седой и очень худой, и казался, хотя держал себя бодро, гораздо старше своего действительного возраста; в нашей больнице он праздновал шестидесятый год своего рождения. Святейший продолжал служить, а на просьбы врачей прекратить по крайней мере приемы посетителей отвечал: „Я патриарх для всей России, и, пока я жив, каждый, кому я нужен, должен иметь ко мне свободный доступ“. Когда он служил, церкви всегда были полны и ему бывало очень трудно проложить себе дорогу сквозь толпу. Остается совсем необъяснимым, каким образом верующие узнавали, когда и где патриарх будет служить, ибо опубликовать такие объявления было немыслимо. Он служил в разных церквах, часто в Донском монастыре».