Родительских дней много в году, но Радоница - особый день.
Родительских дней много в году, но Радоница - особый день. Мы молимся за наших близких каждый день. Много дней посвящено соборной молитве об усопших. Но в Радоницу мы не только молимся в храме, но и идем на кладбище. Что там на кладбище? Там уже нет наших близких! А нет - приходишь на кладбище, подходишь к родной могилке - и чувствуешь! Все - чувствуешь! И родной человек словно ближе, и тишина в душе, и утешение, и наставление. И даже поговорить можно. Говоришь - и слышишь внутри ответ. О родных мы помним каждый день, они живут в нас, в наших детях, мы храним их фотографии, памятные вещи. Но именно кладбище - место сокровенной встречи. Сидишь у родной могилки и уйти не можешь. Что-то касается осторожно души, тишина нисходит, как после Причастия. В те годы, когда храмы были недоступны, кладбище становилось духовным учителем. Напомнит о том, что все бренно, но за смертью - другая жизнь. И у могилы те, кто был на самом деле главной ценностью в жизни, дороже всего. И будто бы слезам литься, не остановиться, а не слезы душат, а нисходит утешение. И оглядываешься на то, что оставишь после себя, и как живешь, и зачем живешь. И еще. Никогда нам не оправдаться перед собой: почему недолюбил, не понял, не утешил, не укрыл от бед, не обнял, не сказал доброго слова. И вот уже убираешь сморщенными руками сухую траву с могилки, с бугорка камешки убираешь, ровняешь земельку, и будто легче, будто укрыл одеялом, подоткнул с краев. Додал, что не успел тогда. Спи, дорогой, любимый человек. Прости меня. Я забочусь о тебе, не перестану заботится и после смерти. И Обнять есть что. Упасть на бугорок и обнять. Кладбище нужно нам и им. Место, где родные лежат, священная земля, тянет туда. И лежать - там - хочется. И жить тоже там.