Глотком свежего воздуха стал отъезд свекрови в Баку — на целых полтора месяца. Билеты, ...
Глотком свежего воздуха стал отъезд свекрови в Баку — на целых полтора месяца. Билеты, кстати, купил ей муж. Как всегда, даже не счёл нужным мне об этом сказать. А сумма там была совсем не маленькая… Но я уже привыкла, что со мной не считаются, — просто молча приняла это как данность, пряча за спокойствием ту самую горечь, которая тихо копится где-то под рёбрами. Перед отъездом нам вручили список дел, которые нужно успеть сделать в деревне. Но даже с этим списком на душе было легко. Наступили тихие, уютные выходные — такие редкие и оттого особенно драгоценные. Я могла наконец просто быть: почитать, повязать, никуда не торопясь. А ведь раньше даже в гости сходить было нельзя. Стоило только заикнуться — и в ответ летело резкое: «Нечего тебе туда ходить, надоела уже всем». Эти слова врезались в память, будто ножом царапали, и каждый раз после них становилось стыдно даже за собственное желание просто посидеть с близкими людьми за чашкой чая. И оттого теперь, когда я могла спокойно пойти к друзьям, поговорить ни о чём, посмеяться над пустяками, эта свобода ощущалась особенно остро — как глоток чистого воздуха после долгого пребывания в душной комнате. Мы с мужем ходили в баню. Приезжал брат мужа с сыном и другом — я всех кормила, обо всех заботилась. И знаете, мне это нравилось. Не потому, что я люблю хлопотать, а потому что делала это без спешки, без гонки, без постоянного «это не так, то не так». Без этого бесконечного жужжания над ухом: «Хочу это, нет, хочу то. Уйди, сядь, встань, пойди…» В те дни я впервые за долгое время чувствовала себя не виноватой за то, что просто живу. Дышала полной грудью, ловила моменты и даже позволяла себе верить, что, может быть, всё понемногу начнёт меняться. И оттого было особенно горько, что всё это закончилось слишком быстро — словно кто-то выключил свет в комнате, где наконец-то стало тепло и спокойно.