Текст сильно нетипичный для канала. Но в этот день мне хочется об этом написать.
Текст сильно нетипичный для канала. Но в этот день мне хочется об этом написать. Сегодня день Памяти жертв красных репрессий. Слово «политических» я намеренно вычеркиваю. Потому что в мясорубку попадала львиная доля тех, кто к политике отношения не имел, но на кого писали доносы, кто просто был слишком умный, слишком неудобный, слишком яркий, слишком талантливый, слишком иначе мыслил. «116 пополам» весьма условная абстракция, неабстрактно ломавшая настоящие человеческие жизни и судьбы. Словосочетание «политические репрессии» давно обнулено теми, кто гремит им в современных предельно иных реалиях, отрабатывая звон импортных монет. Да и не отражает это словосочетание истинного положения той страшной эпохи. Для меня образ тех лет накрепко связан с одним местом. Мой православный путь начался в Храме Святителя Николая в Покровском уже в достаточно сознательном, хоть и юном возрасте. Февраль. 2002 год. Старинный храм, в лесах и в окружающей его строительной разрухе, уже походил на храм. Прежде изуродованный, изуверно превращенный в хлебозавод номер 13. Он был тогда белоснежен внутри. Стены болели, пораженные грибком и дрожжами. Покрывать их росписью было долго нельзя. Последствия прошлого отторгали лики святых. В прямом смысле. Первым моим духовником был его настоятель и его воскреситель, отец Дионисий (Шишигин), человек легендарный, с совершенно запредельной силой духа. Но сейчас не о нём речь. Хотя… О Бутовском полигоне, о безумии гонений на церковь, о репрессиях я впервые узнала именно от него. Нежный храм на Бакунинской, бывшей Покровской, 100. На Бакунинской… Бакунину принадлежат строки: «Если Бог существует, его необходимо упразднить». Храм выстоял в первую волну уничтожения храмов. Священство регулярно «брали» по доносам, но каким-то немыслимым промыслом отпускали. Вторая волна храм не пощадила. В 1931 году храм приговорили. Рука красной чумы постепенно добралась и до клира. Протоиерей Сергий Голощапов. Он был арестован 7 декабря 1937 года на своей квартире во время совершения всенощной. 9 декабря 1937 года было составлено обвинительное заключение, в котором говорилось, что обвиняемый «имел при себе церковное облачение и тайно ходил по домам, совершая религиозные обряды и вместе с этим вел к.-р. агитацию… Виновным себя не признал, но достаточно уличается показаниями свидетеля Евстигнеева». 16 декабря был приговорён к расстрелу Тройкой УНКВД по Московской области. 19 декабря расстрелян на Бутовском полигоне. Протоиерей Павел Ансимов. Духовник Московской Покровской общины сестёр милосердия в 1929—1932 годах, за возглавление «нелегального сестричества» был арестован в 1930 году, но освобождён с прекращением дела. По некоторым данным, на протяжении 1930 года был арестован трижды. Последний раз арестован 2 ноября 1937 года, осуждён тройкой НКВД за «контрреволюционную антисоветскую агитацию», расстрелян на Бутовском полигоне. Решением Священного Синода Русской православной церкви от 27 декабря 2000 года имена обоих включены в Собор святых новомучеников и исповедников Российских XX века. Храм, вмурованный в бетонную гробницу, долго и терпеливо ждал, когда бесноватость спадет и обезумевшие придут в себя. Дождался. В 1992 году был начат долгий путь к своему воскрешению руками архимандрита Дионисия и его сподвижников, вопреки убежденности многих, что возродить его невозможно. И долог, и мучителен был этот путь. Легко всё уничтожить. Легко сломать. Легко убить. Легко изувечить. Легко нагромоздить эвересты зла. Возродить и возродиться, излечиться от последствий, залатать раны — жизни нескольких поколений подчас не хватит. Глубока чаша искупления. Не утонуть бы в ней. Покаяния от наследников карателей мы не дождёмся. Признания геноцида собственного народа — тем более. Что ж. Тем хуже для них. Тем опаснее для современной России. Но Бог им всем судья. Но страшно ныне звучат строки Рождественского: Ах, как похоже плещутся флаги!.. (Их Бухенвальды… Наши ГУЛАГи…)