«Глухие согласные,
«Глухие согласные, за стеночкою шипящие, звучат, пока переливаются на плакате наши двадцатые, не ревущие, но хрипящие горлом штурмовика в последнем накате. В деревянную форточку черное время дует. Ночь раскрывается огромным архивом, где все наши отложенные до лучших времен поцелуи, непрочитанные сообщения кровоточивые. Где-то летит беспилотник, а где-то жук. Лучшие времена не пришли. Пропасть во ржи, не заходи за межу, красный пот выступает на теле земли. Но я говорю из безмерной своей печали: несмотря на запреты Роскомнадзора и облсовета, как лицо человека, которого встретить не чаял, проступают бледные оттенки рассвета. Потому что мы сажали яблони между обстрелами, красили заборы и выгребали-таки. Потому что целовались ночами белыми, игнорируя обеспокоенность стран Прибалтики. Темноглазая женщина кормила котов у вокзала, пока состав на Белгород затягивало в туман поутру. Говори со мной, покуда нас не прожевало, и я никогда не умру». Анна Долгарева