Первая история о том, как писалась одна из самых чистых, светлых и трогательных советск...
Первая история о том, как писалась одна из самых чистых, светлых и трогательных советских песен «Шагаю по Москве». Черно-белый фильм Данелия, девушка идёт под дождём, а парень на велосипеде петляет за ней. А потом красавчик Михалков поет в метро эту светлую песню… Музыку написали заранее, она была давно готова. А слов нет. Сценарист Геннадий Шпаликов вызвался сам написать слова, потому что слышал про хорошие аварские отчисления (и не ошибся, они его долго кормили). Лучше всех о том, как писались такие наивные и трогательные слова, рассказывает сам режиссёр Георгий Данелия в своей книге. «Снимали мы памятник Маяковскому для сцены «вечер, засыпают памятники». Операторская группа и я сидим на крыше ресторана 'София' - ждем вечерний режим (когда небо на пленке еще 'прорабатывается', но оно темнее, чем фонари и свет в окнах). - Снимайте, уже красиво! - донеслось снизу. Внизу появился Гена Шпаликов. Гена знал, что сегодня нам выдали зарплату и не сомневался, что мы после съемки окажемся в ресторане. - Рано еще! - крикнул я ему сверху. - Слова сочинил? - Что? Площадь Маяковского, интенсивное движение машин, шум - очень плохо слышно. Я взял мегафон. - Говорю, слова к песне пока сочиняй! - сказал я в мегафон. Песня нужна была срочно - герой фильма Колька поет ее в кадре, а слов все еще не было. Последний раз я видел Гену две недели назад, когда давали аванс. Он сказал, что завтра принесет слова, - и исчез. И только сегодня, в день зарплаты, появился. - Я уже сочинил: «Я шагаю по Москве, как шагают по доске...» - Громче! Плохо слышно. Гена повторил громче. Вернее, проорал. Людная площадь, прохожие, а двое ненормальных кричат какую-то чушь - один с крыши, другой с тротуара. - Не пойдет! Это твои старые стихи - они на музыку не ложатся. Музыку помнишь? - Помню. - Если не сочинишь, никуда не пойдем. - Сейчас! - Гена задумался. - Можно снимать? - спросил я Юсова. - Рано. - Сочинил! - заорал снизу Гена. - «Я иду, шагаю по Москве, и я пройти еще смогу соленый Тихий океан, и тундру, и тайгу...» Снимайте! - Лучше «А я»! - Что «А я»??? - По мелодии лучше «А Я иду, шагаю по Москве!» - Хорошо - «А я иду, шагаю по Москве...» Снимайте! Мотор! - Перед «А я» должно еще что-то быть! Еще куплет нужен! Пока Юсов снимал, Гена придумал первый куплет («Бывает все на свете хорошо, в чем дело, сразу не поймешь…») и последний («Над лодкой белый парус распущу, пока не знаю где...») - Снято, - сказал Юсов. Если бы съемки длились дольше, куплетов могло быть не три, а четыре или пять. Песню приняли, но спец комиссия попросила заменить в последнем куплете слова «Над лодкой белый парус распущу, пока не знаю где». - Что значит «не знаю где»? Что ваш герой - в Израиль собрался или в США? Заменили. Получилось «Пока не знаю с кем». «Совсем хорошо стало, - подумал я. - Не знает Колька, с кем он - с ЦРУ он или с Масадом». Но песню приняли и она стала одним из символов эпохи. И трудно представить, что такие нежные смыслы были написаны в тот момент, когда выдали получку и страшно хотелось выпить. Что конечно же никак не отрицает гения Шпаликова. Выпить хотелось всем, а так смог только он.