Я давно заметил за собой эту особенность: меня притягивает то, что большинство считает безжизненным и лишённым красоты. Увядшие цветы, засохшие листья, выжженные солнцем стебли, суховей — в них для меня скрыта особая магия.
Не знаю, почему именно так. Может, потому что в их хрупкости, в этой тонкой грани между бытием и небытием, есть невероятная глубина. Свежий бутон прекрасен своей очевидной красотой — он кричит о жизни, о силе, о молодости. А увядший цветок он говорит шёпотом. О времени. О памяти. О том, что, даже уходя, можно сохранить достоинство.
В суховее, в этой засохшей изящности, есть своя геометрия, своя эстетика. Тонкие прожилки на высохшем листе, сложный узор увядших лепестков, причудливые изгибы веток — это как карта прожитой жизни. Каждая морщинка, каждый изгиб — след вре…