14.06
14.06 Дорогой дневник! Сегодня заехал к тестю в село. Стоит его старая Нива у ворот — ржавая, облезлая, но на ходу. Я подошёл, погладил по капоту. Тесть усмехнулся: — Ты чего, с железом разговариваешь? — А она у тебя сколько лет? — Двадцать пять. И ни разу не подвела. Знаешь почему? Потому что её делали с умом. Не как сейчас — «рассчитай впритык, чтобы на гарантию хватило». А с запасом. Коробка у неё рассчитана на крутящий момент втрое больше, чем мотор даёт. Рессоры — не ломаются, даже если перегрузить вдвое. Алюминия в ней — только там, где без него никак. Остальное — железо. Простое, доброе, ремонтопригодное. — А моя новая, — говорю, — она и легче, и быстрее, и в поворотах — как приклеенная. Но боюсь я её на грунтовку загонять. — Правильно боишься, — кивнул тесть. — У неё подрамники алюминиевые, сайлентблоки тонкие, электроника капризная. Оптимизировали всё под массу и экономию топлива. Хорошая машина для города. А в грязи — лотерея. Я залез под капот Нивы. Там всё просто: мотор, карбюратор, трамблер, механический бензонасос. Никаких датчиков, блоков, прошивок. Завёлся с пол-оборота — и поехал по полю. Ямы, кочки, колея — ей хоть бы хны. — Вот что значит «стареть красиво», — сказал я тестю. — Она не разваливается, она характер приобретает. — Ага, — усмехнулся тесть. — И ржавеет красиво. Но если за ней следить — она и через двадцать лет поедет. Потому что инженеры тогда закладывали запас прочности не 1,3, а 3-4. Знали, что владелец может быть дураком, механик — пьяным, а дорога — никакой. Я сел в свою новую машину, завёл, включил кондиционер. Тихо, тепло, уютно. Но почему-то захотелось на грунтовку. Наверное, чтобы понять, где граница, за которой кончается оптимизация и начинается приключение. Всё-таки свобода — это не только адаптивный круиз и климат-контроль. Иногда это возможность проехать там, где дороги нет, и быть уверенным, что ты вернёшься обратно. Продолжение следует...