Российские власти обсуждают возможность досрочно смягчить запрет на экспорт дизельного...
Российские власти обсуждают возможность досрочно смягчить запрет на экспорт дизельного топлива, который совсем недавно продлили до конца октября. И на то есть вполне объективные причины. Дело в том, что российские НПЗ не могут по команде выпускать исключительно тот продукт, который сейчас особенно нужен рынку. Из нефти при переработке получают сразу целый набор нефтепродуктов: бензин, дизель, авиакеросин, мазут и другие. Поэтому ограничение экспорта дизеля могут влиять на производственные планы НПЗ. Если ёмкости для его хранения заполняются, заводам приходится либо искать дополнительные мощности для хранения, либо сокращать переработку. Это может повлиять и на выпуск выпуск бензина с авиакеросином, которые сейчас особенно востребованы на внутреннем рынке. Здесь важно учитывать структуру российской нефтепереработки. Производство дизельного топлива существенно превышает внутреннее потребление. Ранее его выпуск оценивался примерно в 85 млн тонн ежегодно при внутреннем спросе около 40 млн тонн. Разница — порядка 45 млн тонн. Поэтому экспорт для отрасли не просто дополнительный источник дохода, а важная составляющая производственной модели. Но заинтересованность нефтяных компаний в возобновлении экспорта объясняется не только необходимостью разгрузить хранилища. На мировых рынках дизель можно продавать по более высоким ценам. При этом в России продолжает действовать демпферный механизм, который компенсирует нефтяникам часть разницы между внутренними и экспортными ценовыми ориентирами. Получается довольно любопытная ситуация: экспорт дизеля ограничен, но выплаты нефтяным компаниям с учётом экспортной альтернативы сохраняются. Само по себе разрешение экспорта не обязательно приведёт к сокращению демпферных выплат. Теоретически они могут уменьшиться при росте внутренних цен, однако существенный избыток производства дизеля относительно внутреннего спроса сдерживает предпосылки для такого роста. Поэтому многое будет зависеть прежде всего от динамики мировых цен на нефтепродукты. А суммы здесь весьма внушительные. В сентябре демпферные выплаты достигли 305,5 млрд рублей против 197,3 млрд в августе — максимума за последние 4,5 года. Всего за январь–сентябрь нефтяные компании получили по демпферу около 1,53 трлн рублей. Для понимания масштаба: нефтегазовые доходы федерального бюджета за тот же период составили 5,471 трлн рублей. Таким образом, демпферные выплаты оказались эквивалентны почти 28% нефтегазовых поступлений бюджета. Особенно интересно сравнить ситуацию с прошлым годом. Тогда за январь–сентябрь нефтегазовые доходы составляли 6,609 трлн рублей, а выплаты по демпферу — 715,5 млрд, или около 10,8% от этих поступлений. За год соотношение изменилось весьма существенно: с 10,8% до 27,9%. При этом сами нефтегазовые доходы сократились на 1,139 трлн рублей, или на 17,2%. Разумеется, демпфер существует не просто так. Он помогает сглаживать влияние мировых цен на внутренний топливный рынок и поддерживать стабильность поставок. Однако сейчас закономерно возникает вопрос, насколько точно действующие параметры механизма отвечают сегодняшней ситуации. Тем более, что подобная поддержка распределяется между отраслями весьма неравномерно. Например, российские аграрии тоже зависят от мировых цен и экспортной логистики, сталкиваются с ростом издержек и необходимостью перестраивать маршруты поставок. Но сопоставимого механизма компенсации разницы между внутренними и мировыми ценами у них нет. Возможно, сейчас самое время обсудить не отмену демпфера, а его более тонкую настройку. Чтобы механизм продолжал защищать внутренний рынок, но при этом учитывал возможности бюджета и не создавал чрезмерных преимуществ для одной отрасли по сравнению с другими. Подпишись на Чёрного Лебедя в MAX