Это сейчас в день Христова Воскресения мы чинно едим дома куличи, а раньше на Пасху мы ...
Это сейчас в день Христова Воскресения мы чинно едим дома куличи, а раньше на Пасху мы целыми семьями ездили на кладбище. Родители брали с собой цветы и веночки, апельсины, огурцы, котлетки и нас, куда же нас ещё было девать, телефонов с играми и мессенджерами ещё не было, прямо не верится, но это так. Почти у всех стояли столики и скамеечки, полагалось прямо на месте помянуть родных, потом зайти на другие могилки, там поздороваться и пообниматься со знакомыми, помянуть их родных, которые тоже были знакомы. Хороший такой, кстати, был флешмоб, очень по нему скучаю. Первые минут десять за нами очень строго следили, чтобы мы не лазили по чужим участкам, не наступили на могилки без ограды, не брали конфет у чужих людей и вообще ничего руками не трогали и никуда не отходили. После пары поминовений взрослые слегка отвлекались, и можно было начать интересно проводить выходной, иначе зачем вообще мы в такую рань вставали? На старом Железцовском кладбище стояла совершенно невероятно притягательная старая заброшенная церковь. Подходить к ней запрещалось вообще категорически, потому что она вся разрушалась, и вообще отходить никуда нельзя, см пункт выше. Но в тот раз посещение как-то затянулось, а медуницы я уже пересчитала (рвать нельзя), конфет своих наелась (чужих нельзя), забор медленно обошла по периметру раз шесть – быстро нельзя, прыгать нельзя, закопать секретик нигде тоже нельзя! Если бы у нас был Тик ток или хотя бы любая электронная игрушка, я мирно сидела бы на месте. По соседству тосковал приятель Сережка, у которого тоже было исковерканное отсутствием телефона детство. - Пойдем церковь смотреть! – позвал он. - В церковь нельзя, - я вообще пыталась быть послушной. - Да мы только посмотрим. Сережка с семьей приехал раньше, поэтому свою программу по разрешенным действиям завершил задолго до меня. Смотреть нам никто не запрещал, поэтому мы отошли на пару участков и посмотрели. Видно было плохо. Очки я протерла, но это не помогло, и мы отошли еще на несколько оград. Видно было опять плохо. - Да пойдем поближе, мы же все равно только смотрим! Я повертела головой. Родители были хорошо видны и слышны, они мирно разговаривали, нас никто не звал и не ругал, тик ток по-прежнему не был изобретен, поэтому мы пошли прямо к церкви. Возле церкви очень хорошо был виден кусок стены из карминно-коричневого кирпича, всю остальную церковь стало видно еще хуже. - Говорят, там наверху остались иконы нарисованные… - задумчиво протянул сережка? - Фрески? – с надеждой спросила я, совсем недавно читавшая Мифы и легенды Древней Греции. - Ага, фрески, - согласился приятель. – Но они же только внутри видны - На церковь залезать нельзя, - заученно напомнила я. - На церковь, конечно, нельзя. Но там в стене сбоку есть проход. Он почти целый. И там ступеньки почти целые. Проходы в стене никто не запрещал, и мы, разумеется, полезли. Ступеньки были целые очень почти, примерно одна из трех или четырех. Сережка, как настоящий джентельмен, лез впереди, а я за ним. Через разрушенные части он сверху просто подтягивал меня за руки. Лезть наверх было увлекательно, я упиралась локтями в холодные стены и представляла, что мы пробираемся в тыл к неведомому врагу. Никакие фрески мы наверху не обнаружили, только провалы, битый кирпич и что-то, отдаленно напоминающее дохлую ворону. Впрочем, настроения нам это не испортило, мы с удовольствием посмотрели вниз через окно, попинали мусор и решили слезать обратно. ⏬⏬⏬