СЕВРЮГИНЫ
СЕВРЮГИНЫ Начнём с того, что я даже не знаю, какова наша настоящая фамилия. И если прадедушка Михаил Васильевич был абсолютно точно Смирнов, то его батюшка по крайней мере часть жизни именовался Севрюгиным. Это не скрывалось, но и не афишировалось. Моя бабушка (стало быть, невестка моего пращура Василия Михайловича большого) рассказывала мне: «Смирновы всегда были Смирновы, но однажды, еще в детстве купаясь в речке, Василий Михайлович старшой (видимо, дед Михаила Васильевича; опять же в какой реке он купался?) крикнул мальчишкам: «Смотрите! Я плаваю, как севрюга». С тех пор его самого прозвали Севрюгой, а фамилию они получили Севрюгины. Почему-то мне в это слабо верится, хотя, конечно, всяко бывало: одна их моих пра… <далее следует сказать четыре «пра»> бабушек… фамилии и отчества не имела вообще, звали её просто, но с изыском, словно женщину из племени каманчей - Агафья Ягнячье Копытце. Так что затрудняюсь доподлинно сказать, дабы не впасть в какую-нибудь ересь, откуда конкретно происходят Смирновы/Севрюгины. Зато могу точно сказать что наши пращуры - ивановцы или тейковцы, или шуяне о севрюге и не слышали вплоть до Советской власти. Выше Рыбинска она никогда не поднималась. Известно, что Василий Михайлович (меньшой) Смирнов-Севрюгин похоронен на Старо-Успенском кладбище в Иваново-Вознесенске (могила, ясное дело, не сохранилась) недалеко от всем известной Деревянной церкви. Фамилия Севрюгины еще раз мелькнула на горизонте нашего семейства, когда поэт Константин Михайлович Симонов, узнав от моего отца историю с непонятной фамилией, неожиданно предложил ему взять архаичную фамилию в качестве творческого псевдонима. В своё время Константин Михайлович сделал себя таковым из Кирилла Михайловича, так что опыт подобного рода у него был) - Вы, Владимир Михайлович и поэт хороший, и хороший прозаик. Но фамилия вам славы не принесет. Слишком много в Советском Союзе Смирновых. Подписывайтесь-ка: Владимир Севрюгин! Как хорошо звучит, как быстро запоминается! (Передаю это со слов мамы, которая присутствовала при разговоре). Отец отказался. Только после его смерти, став профессиональным журналистом, (не помню уже в легендарном «Гудке» или молодом, но борзом «Вольном слове») избрал среди моих псевдонимов - Михаил Севрюгин. В добрые времена «Будней» мой коллега и заместитель В.Рахманьков, который сам менял псевдонимы, как перчатки, неожиданно взъелся: «До чего надоел ты со своим «Михаилом Севрюгиным»! Я согласился. Действительно, надо как-то разнообразить. Коллегиально стали перебирать. Наиболее удачным был признан «Михаил Лососев». Но нет... Что-то не то. Тогда я перемешал буквы… И миру был явлен Ося Лосев!