Как подводные лодки строили в городе без моря
Как подводные лодки строили в городе без моря Сормовская верфь всегда была сердцем волжского судостроения. Здесь, на берегах великой русской реки, где испокон веку пахло сосновой смолой и горячим варом, привыкли спускать на воду баржи, буксиры и пассажирские теплоходы. Но однажды заводу пришлось сменить язык своего металла — с речного на подводный. Все началось еще до Великой Отечественной войны. В конце 1920-х годов молодая советская республика остро нуждалась в океанском флоте. Выбор пал на «Красное Сормово» не случайно. Завод обладал колоссальным опытом работы со сложными металлоконструкциями, мощной производственной базой и, что самое главное, закаленными кадрами. Поколение за поколением сормовичи умели превращать уральскую сталь в корабли. Теперь эту сталь предстояло научить дышать на глубине. Первой ласточкой стала серия средних подводных лодок типа «Щука». Для завода, привыкшего к открытым стапелям и солнечному свету, это стало вызовом невиданного масштаба. Конструкторы сутками не выходили из чертежных бюро, пытаясь уместить сложнейшие механизмы — дизельные двигатели, электромоторы, аккумуляторные ямы, системы погружения и всплытия — в тесный стальной корпус. Рабочим же приходилось осваивать ювелирную по тем временам работу: электросварку герметичных отсеков. Малейшая ошибка сварщика означала смерть экипажа на глубине. Волга видела разное, но то, как первая сормовская субмарина покидала цех, она запомнила надолго. Громадину весом в сотни тонн осторожно выкатили на тележках к кромке воды. Вместо привычного гудка над рекой повисла звенящая тишина. Лодка тяжело вздохнула балластными цистернами и медленно ушла под воду, оставив на поверхности лишь легкую рябь. Река приняла ее. Настоящее испытание для завода настало в сорок первом. Фронт катился на восток стремительно, и Государственный комитет обороны принял беспрецедентное решение: эвакуировать часть ленинградских заводов вместе с недостроенными лодками прямо в цеха «Красного Сормова». Ленинградский металлический, Ижорский, Балтийский заводы — их станки, чертежи и инженеры оказались в Горьком. Город превратился в единый осажденный арсенал. Подводное кораблестроение требует абсолютной точности, но война диктовала свои законы. Сборочные стенды ставили прямо на морозе, материалы везли по замерзшей железной дороге, а недоедавшие рабочие стояли у станков по двенадцать, а порой и шестнадцать часов. Сталь становилась хрупкой от холода, электроды кончались, но график сдачи флота оставался незыблемым. Корпуса секций свистели от ветра, искры сварки летали вперемешку с декабрьским снегом. Именно здесь, на слиянии технологий северной столицы и упорства рабочих Поволжья, рождалась легенда — подводная лодка серии С, знаменитая «Эска». Гитлеровцы называли эти лодки «Сталиными». Тяжелые, быстрые, прекрасно вооруженные и невероятно живучие, они стали настоящим кошмаром для вражеских конвоев в холодных водах Балтики и Северного моря. Каждая такая лодка, уходившая с сормовского слипа, была оплачена бессонными ночами мастеров, которые неделями не видели своих семей. За годы войны «Красное Сормово» передало флоту десятки боевых единиц. Измерять этот подвиг только тоннами броневой стали бессмысленно. Его нужно измерять выдержкой людей, которые в промерзших цехах собирали сложнейшие механизмы буквально на ощупь, при свете тусклых ламп. Когда отгремел салют Победы, завод вернулся к мирному труду. Подводные лодки уступили место танкерам и сухогрузам. Но память о тех годах навсегда осталась в генокоде предприятия. Навигация сменяет навигацию, по Волге снова идут белые лайнеры, но глубоко под ними, в музейных глубинах океана, до сих пор несут вечную службу стальные ветераны. На их рубках выгравирована скромная маркировка завода — свидетельство того, как волжская вода когда-то научилась ходить под собой. И если прислушаться, в шуме волн у сормовской набережной можно различить тот самый тихий вздох первой погружающейся «Щуки».