Спортивный костюм для шпионов
Спортивный костюм для шпионов Июнь 1977 года. В одном из кабинетов КГБ за столом сидит человек, которого американская разведка знала под кодовым именем «Трианон». Перед ним лежит лист бумаги. Следователи предлагают написать признание. Он почти сразу берёт ручку и выводит первые слова: «В Комитет государственной безопасности СССР. Объяснение. Я, Огородник Александр Дмитриевич, признаю...» Но закончить фразу ему было не суждено. Неожиданно задержанный подносит шариковую ручку ко рту, делает едва заметное движение, начинает задыхаться и падает со стула. Внутри ручки была спрятана крошечная капсула с сильнодействующим ядом. Так Александр Огородник — советский дипломат и одновременно агент ЦРУ — покончил с собой прямо во время допроса. Этот случай стал настоящим уроком для советской контрразведки. По версии исследователя спецслужб Игоря Атаманенко, именно после смерти Огородника в КГБ появилось негласное правило: бойцы спецподразделения «Альфа», участвовавшие в задержании предполагаемых иностранных агентов, должны были полностью раздевать подозреваемых и проводить максимально тщательный обыск. После этого арестованным выдавали обычный ведомственный спортивный костюм, а всю их одежду и обувь изымали для проверки. Причина была проста. Контрразведке нужен был живой шпион. Ведь только живой агент мог рассказать о своих связях, передать сведения о зарубежной разведке и раскрыть имена сообщников. Иностранные спецслужбы прекрасно это понимали. По воспоминаниям исследователей истории разведки, сотрудники ЦРУ нередко получали специальные средства для самоубийства на случай провала. Иногда капсулы с ядом прятали в авторучках, иногда — вшивали в воротники одежды. Достаточно было раскусить ампулу, чтобы умереть раньше, чем начнётся допрос. Опытные контрразведчики знали о подобных уловках. Поэтому во время задержания они старались сразу зафиксировать не только руки подозреваемого, но и голову, не позволяя ему добраться до скрытой капсулы. Затем следовал полный обыск, замена одежды и обуви — всё ради того, чтобы исключить любую возможность самоубийства. Похожие методы использовались и раньше. В своих мемуарах разведчик Павел Судоплатов вспоминал, что ещё в годы Великой Отечественной войны сотрудники советских спецслужб старались заранее лишить немецких агентов возможности свести счёты с жизнью. По его словам, руководитель секретной токсикологической лаборатории Григорий Майрановский с помощью специальных препаратов усыплял задержанных, после чего из их одежды извлекали спрятанные ампулы с ядом. Если такого агента удавалось захватить позже, он уже не мог унести свои тайны в могилу. Впрочем, полностью раздевать арестованных начали задолго до появления КГБ. Ещё в XVIII веке подобную практику описывали иностранцы, наблюдавшие за российскими арестами. Так, француз Мессельер рассказывал, что после задержания государственного деятеля Алексея Бестужева-Рюмина его раздели догола и изъяли все потенциально опасные предметы — от ножей до иголок. У кровати круглосуточно стояли вооружённые часовые. Позже подобные обыски упоминал и Антон Чехов в рассказе «Переполох», а бывшие узники ГУЛАГа вспоминали, что полное раздевание было обычной процедурой при арестах и этапировании заключённых. За всеми этими историями скрывается одна общая логика. Во все времена главной задачей обыска было лишить задержанного любой возможности причинить вред себе или окружающим. Но в случае со шпионами существовала ещё одна причина. Иногда одна крошечная ампула с ядом могла стоить государству информации, которую не удалось бы получить уже никогда.