Представьте себе Скандинавию на заре VIII века. Это не та уютная, благополучная земля с...
Представьте себе Скандинавию на заре VIII века. Это не та уютная, благополучная земля с пряничными домиками и лыжными курортами, которую мы знаем сегодня. Это край черных фьордов, вековых елей, скалистых пустошей и тяжелого, промерзшего торфа. Земля, где зима длится полгода, а урожай может погибнуть от одного неудачного заморозка. Здесь, на берегах современных Норвегии, Дании и Швеции, жили люди, чья жизнь зависела от воли суровых богов — Одина, Тора и Фрейра. И именно здесь, в голоде и тесноте, зародилась сила, которой суждено было на три столетия перевернуть весь известный мир. Сами они не называли себя «викингами». Для своих соседей — франков, англосаксов и славян — они были норманнами (северными людьми), данами или варягами. Слово «викинг», скорее всего, означало «человек из бухты» или, что более поэтично, «тот, кто покинул родную землю». В скандинавских сагах XIII века, записанных уже после заката их эпохи, «уйти в викинг» означало отправиться в далекий морской поход за добычей, оставив позади мирный труд бонда — свободного крестьянина. Быть викингом было не национальностью, а профессией, временным состоянием души, жаждой увидеть, что лежит за горизонтом...