–Значит, уходишь, а мне предлагаешь одуматься? Хорошо, – спокойно проводила жена мужа. ...
–Значит, уходишь, а мне предлагаешь одуматься? Хорошо, – спокойно проводила жена мужа. Он ещё не знал, что обратно его уже никто не примет – Ты либо оформляешь кредит на триста тысяч для Насти, либо я сегодня же ухожу, – требовал муж. – Слышишь? Посмотрю, как ты запоешь, когда поймешь, что осталась одна. Вернусь, только когда одумаешься! Я смотрела на все это совершенно спокойно, не было желания что-то исправлять. – Дверь за собой прикрой плотнее, – спокойно попросила я. – А то сквозняк дует. Николай явно ждал совсем другой реакции. Он демонстративно взял свою куртку и ушел, хлопнув входной дверью. Из своей комнаты выглянула шестнадцатилетняя дочь Вика. Она посмотрела на запертую дверь, потом на меня и спросила: – Мам, а он правда ушел или, как обычно, до пивного магазина на углу? – Сказал, что ушел совсем, пока я не одумаюсь, – ответила я. – Господи, хоть бы «одумывание» затянулось, – вздохнула Вика и пошла дописывать домашку по физике. Мы жили с Николаем пять лет. И все пять лет в нашем доме присутствовали его родственники: свекровь Галина Петровна и его младшая сестра Настя. Настя в свои двадцать семь лет считала, что весь мир создан для ее удобства, а брат и его «вторая жена с чужим ребенком» просто обязаны обеспечивать ее хотелки. Настя пыталась открывать «салон красоты», который прогорел через два месяца, покупала в рассрочку айфоны и постоянно попадала в мелкие долги. И всякий раз Коля прибегал ко мне с требованиями: «Марина, надо помочь, это же моя сестра!». Но на этот раз Насте понадобился взнос на какую-то сомнительную франшизу, а банк ей кредит уже не дал. Коля побежал брать на себя – ему отказали из-за старых просрочек. И тогда он пришел ко мне. Только вот ради очередной блажи золовки я не собиралась брать кредит. Первые дни я ждала подвоха. Казалось, вот-вот повернется ключ в замке, войдет Николай с обиженным лицом и начнет выставлять претензии. Но шли дни, и мы с дочерью жили тихо и спокойно. Больше не нужно было к семи вечера готовить таз котлет, потому что «Коленька привык к сытному ужину из трех блюд». Не нужно было выслушивать бесконечные телефонные жалобы Галины Петровны на ее давление, соседку и «неблагодарную невестку». Исчез шум от постоянно включенного на полную громкость телевизора с политическими шоу. Прошло три недели. Мы с Викой вечером сидели на кухне и пили чай с сливовым пирогом. – Мам, а ты заметила? – вдруг задала вопрос Вика, отрезая пирог. – Что именно?