Теперь о ее величестве. Я утверждаю, что не было ни одной более русской женщины, чем бы...
Теперь о ее величестве. Я утверждаю, что не было ни одной более русской женщины, чем была ее величество, и это с особенной яркостью высказывалось во время революции. Глубоко православная, она никогда и не была немкой иначе как по рождению Воспитание, полученное ее величеством, было чисто английского характера, и все бывшие при дворе знали, как мало общего у ее величества с ее немецкими родственниками, которых она очень редко видела. Некоторых из них, как, например, императора Вильгельма, прямо не любила, считая его фальшивым человеком. Не будь ее величество такая русская душой, разве смогла бы она внушить такую горячую любовь ко всему русскому, какую она вложила в своих августейших детей. После революции особенно сказалось отношение ее величества ко всему русскому. Пожелай она, намекни она одним словом – и император Вильгельм обеспечил бы им мирное и тихое существование на родине ее величества, но, уже будучи в заключении в холодном Тобольске и терпя всякие ограничения и неудобства, ее величество говорила: – Я лучше буду поломойкой, но я буду в России. Это – доподлинные слова ее величества, сказанные моему отцу. Я думаю, что этого не скажет ни одна русская женщина так как ни одна из них не обладает той горячей любовью и верой в русского человека, какими была проникнута государыня императрица, несмотря на то что от нас, русских, она ничего не видала, кроме насмешек и оскорблений. Нет тех кар, которыми русский народ может искупить свой великий, несмываемый грех перед царской семьей, и, переживая теперь все нескончаемые несчастья нашей родины, я могу сказать, что продолжайся они еще десять, двадцать, тридцать лет, это будет вполне заслуженное нами наказание. Из воспоминаний Татьяны Мельник- Боткиной.