Мой родной и любимый ангел! Наступил Новый Год, и к тебе обращены первые слова, выходящ...
Мой родной и любимый ангел! Наступил Новый Год, и к тебе обращены первые слова, выходящие в этом году из-под моего пера. Шлю тебе мои наилучшие пожелания и беспредельную любовь. У нас был молебен в другой половине дома в 10 часов; затем я отвечала на телеграммы и стала на молитву около 12-ти. Я слышала церковный звон, стоя на коленях, плача и молясь всем сердцем и душою. Милый мой голубчик, как ты проводишь этот день? Был ли в церкви? Один в пустых комнатах, как это должно быть грустно! Одного счастливца видела я сегодня вечером: это – Волков, которого я назначила моим третьим камер-лакеем, так как другие одряхлели и, того и гляди, отправятся на тот свет. Он со слезами благодарил меня. Мы с ним вспоминали, как он привез нам подарок в Кобург, когда мы были помолвлены, а я помню его еще и прежде, в Дармштадте. Сегодня не могу больше писать, слишком болят глаза. Спи спокойно, мое сокровище, мое Солнышко! Автор: царица Александра Федоровна (Александра Романова) Источник: письмо к Николаю II Дата: 1 января 1916 г., Царское Село За этими строками — не просто придворный этикет или дежурное поздравление. 1916 год. Идет Первая мировая война. Император находится в Ставке в Могилеве, вдали от семьи. Императрица, оставшаяся с детьми в Царском Селе, пишет ему в пустые комнаты. Она начинает год с молитвы и слез, вспоминает их помолвку в Кобурге, делится бытовой мелочью о назначении камер-лакея. В каждой фразе — одиночество, нежность и отчаянная попытка быть рядом хотя бы на бумаге. Она называет его «Солнышко», а подписывается просто — без титулов, как жена.