Из воспоминаний Татьяны Мельник-Боткиной.
Из воспоминаний Татьяны Мельник-Боткиной. К концу 1916 года настроение было напряжено у всех до последней степени. Одни знали о готовящихся событиях, другие предвидели их по ходу дел, третьи бессознательно чувствовали надвигающуюся грозу, когда вдруг разнеслась весть об убийстве Распутина. Сперва показалось, что этот удар разрядит атмосферу, но вскоре стало ясно, что это начало, что дальше будет гораздо хуже, и даже его противники, прежде говорившие: «Вот бы кто-нибудь догадался его прикончить», теперь пожалели о случившемся. Надо сказать, что царская семья вела себя в данном случае, как всегда, с большим тактом. Ее величеству донесли об этом событии утром, когда она была в лазарете. Со свойственной ей силой воли она ни одним словом, ни одним движением не обнаружила того большого потрясения, которое, несомненно, должно было в ней вызвать это известие, и только страшная бледность, покрывшая ее щеки, была доказательством ее волнения. Окончив утреннюю работу как обыкновенно ее величество и их высочества уехали домой в обычный час, и вечером того же дня их высочества, как всегда, опять были в лазарете. Следствие по убийству велось обычным порядком, наказание, наложенное на участников дела, было не больше, как в случае убийства всякого другого смертного, посещение ее величеством тела и присутствие на церковных службах тоже происходили незаметно и скромно, а жизнь двора шла по-прежнему. Впоследствии, уже в Тобольске, я слышала от доктора Кострицкого, приезжавшего из Ялты лечить их величеств, подробное описание этого убийства, слышанное доктором от князя Феликса Феликсовича Юсупова-младшего Заговор сложился из пяти лиц: великого князя Дмитрия Павловича – любимого двоюродного брата государя, князя Ф.Ф. Юсупова, В.М. Пуришкевича, доктора Л.[16] и поручика К.[17] Решено было Распутина отравить, для чего Юсупов приготовил пирожные и вино, отравленные цианистым калием, а затем поехал за «старцем» в автомобиле Привезя Распутина, Юсупов остался с ним вдвоем пить вино и есть пирожные, тогда как остальные заговорщики находились в верхнем этаже. Когда Распутин выпил все полагавшееся ему вино и съел все пирожные, а яд все не начинал действовать, Юсупов в отчаянии кинулся за советом к остальным, и там его осенила мысль застрелить Распутина. Он схватил револьвер и снова побежал к гостю. Чтобы отвлечь внимание Распутина, он подвел его к старинному распятию и, одной рукой указывая на Христа, другой выстрелил Распутину в сердце. Тот упал в судорогах, а когда он стих, Юсупов наклонился над ним, и вдруг Распутин опять открыл глаза, приподнялся, схватил Юсупова за погон и оторвал его. Юсупов опять побежал наверх к своим сообщникам, и, когда они все вышли на лестницу, им представилась ужасная картина: Распутин, весь в крови, с кровавой пеной изо рта, ползком, на четвереньках пробирался к передней. Тогда Пуришкевич еще двумя выстрелами из револьвера добил его, после чего тело было отвезено в автомобиле и брошено в прорубь. Рассказывая о своем разговоре с Юсуповым, Кострицкий вспоминал, какое неприятное впечатление произвел на него холодный и даже циничный тон последнего. – Ну, что же, князь, – спросил его Кострицкий, – неужели у вас никогда не бывает угрызений совести? Ведь вы все-таки человека убили… – Никогда, – сказал Юсупов с улыбкой, – я убил собаку. Вскоре после убийства Юсупов просил аудиенции у ее величества, в которой ему было отказано, так как у ее величества, как она говорила моему отцу, явилось подозрение, что эта аудиенция окончится покушением уже лично на нее…