койно идти, не оставляя Батмөнха одного.
койно идти, не оставляя Батмөнха одного. Когда человек живёт хорошо, поднимается и процветает, у него много друзей, знакомых и тех, кто зовёт его к себе. Но когда человек стареет и слабеет, желающих поддержать его становится так мало, словно они появляются лишь раз в день. Мне кажется, такое отношение всё-таки не должно быть свойственно монголам. В апреле 1996 года мой старик снова потерял сознание, сидя и читая газету. Массаж и водка не помогли. И вдруг я вспомнила, что где-то читала: „Сосуды, связанные с сердцем человека, находятся в подошвах ног“. Я сняла с него обувь и стала массировать ступни — и он пришёл в себя. Раньше он много ходил пешком, но теперь перестал выходить. Он говорил: — Подумал, вдруг упаду на улице, и от этого стало неприятно, поэтому вернулся домой. Мы показали его врачу, и его положили во Вторую больницу. Он пробыл в больнице совсем недолго. Однажды рано утром я приготовила ему еду и пришла…» [21.08.2026 12:01] Дамба Аюшеев: — «Прошлой ночью у меня сдавливало грудь, поэтому я не спал», — сказал он. Я сообщила врачу Дашбалжину и три дня оставалась рядом с ним. Мой младший стын Наранбат собирался уехать учиться в Америку. Начиная с 1990 года мой сын ни в чём не отказывал своим родителям, всегда старался обеспечить нас всем необходимым. Теперь ему уже пора было уезжать, и мы сами сказали ему: — Не откладывай. Раз собирался ехать — езжай. Это было 13 мая 1997 года. Намечались теледебаты между П. Очирбатом и Н. Багабанди, которые баллотировались на пост президента. Батмөнх хотел пойти в зал и посмотреть их вживую. Сын сказал: — Папа, я схожу домой и принесу телевизор. Но Батмөнх возразил: — Что ты говоришь? Зачем тащить в больницу всякие вещи? Я сказала: — Врач ведь велел тебе не вставать! Говорят, алкоголь хорошо помогает. Может, принести? Тогда мой старик в шутку ответил: — Если принесёшь, принеси сразу несколько бутылок! Будем пировать! А потом сказал: — Старуха, ты уже три дня бегаешь туда-сюда и совсем устала. Сегодня ночью езжай домой и выспись вместе с Наранбатом. Пусть Баттулга останется. Мы с Наранбатом пробыли у него до девяти часов вечера, а потом ушли. После того как Батмөнх посмотрел телевизор, он сказал о состоявшихся дебатах: — Разве такое бывает? Зачем они всё так усложняют, говорят вокруг да около? Он постоял у окна, глядя наружу, затем сказал: — Пора спать, — и лёг в постель. Утром я проснулась в шесть часов от какого-то тревожного чувства. Хотела позвонить и узнать, как он себя чувствует, но почему-то передумала. Подумала: «Сначала приготовлю ему еду и пойду». Я вошла на кухню и включила электроплиту. В этот момент зазвонил телефон. Я подняла трубку — и услышала слова о том, что Батмөнх умер. Эти слова словно пронзили моё сердце. Иногда я с горечью думаю: «А что было бы, если бы в ту ночь я осталась рядом с ним?» Но, наверное, если чему-то суждено случиться, этого не избежать. Таков круговорот жизни… Б. Золжаргал