Трижды у порога Нобелевской премии — и загадка, которая не разгадана до сих пор
Трижды у порога Нобелевской премии — и загадка, которая не разгадана до сих пор В 1912 году Бехтерев был как никогда близок к Нобелевской премии: он полностью прошёл предварительный отбор и остался у Нобелевского комитета единственным основным претендентом. Положительного решения так и не последовало. До этого его дважды безуспешно номинировали — в 1902 и 1910 годах, после — ещё трижды, в 1914, 1916 и 1925-м. Ни одна из шести номинаций так и не увенчалась успехом, хотя масштаб его работ по морфологии и физиологии мозга был признан всем научным миром. Осенью 1912 года у него обострились отношения с военным министром Сухомлиновым, и в 1913 году Бехтерева уволили из Военно-медицинской академии — этому способствовало в том числе его участие в судебно-психиатрической экспертизе по делу Бейлиса, повлиявшей на его оправдание. Революцию 1917 года он встретил, в отличие от большинства врачей, не бойкотом, а готовностью сотрудничать с новой властью, и в разгар Гражданской войны, в 1918-м, добился для своего института статуса на госбюджете и отдельного здания и финансирования для нового Института мозга. Дважды его привлекали консультировать больного Ленина — очно в марте 1923 года в составе большого консилиума с участием немецких и шведских светил медицины, и заочно в ноябре того же года. А в декабре 1927-го, приехав в Москву на Всесоюзный съезд невропатологов и психиатров, он неожиданно скончался — по официальной версии, от отравления консервами. Слухи об убийстве появились сразу же и с тех пор оформились в целых семь версий, самая известная из которых связывает его смерть с неосторожным диагнозом «паранойя», якобы поставленным Сталину. Убедительных доказательств ни одна из версий так и не получила. После его смерти начался закат созданного им дела: институт по изучению алкоголизма закрыли уже в 1914-м, после введения сухого закона в стране; Педологический институт разгромили постановлением 1936 года, часть сотрудников выслали, некоторых расстреляли; Институт мозга с уникальным пантеоном, где хранился в том числе мозг Менделеева, практически перестал существовать после блокады Ленинграда. Слово «бехтеревщина» на годы стало ругательным. Лишь к концу двадцатого века имя начали возвращать — переиздавать труды, ставить памятники, называть улицы. Путь длиной почти в столетие — от «Бога и Бехтерева» до забвения и обратно. TG | ВК